Повторы слов синонимов это

Синонимический повтор

Своеобразным
видом повтора является повтор
синонимический. Сущность его заключается
в том, что для выражения одной и той же
мысли используются синонимические
средства. Такие синонимические повторы
очень часто используются в поэзии, в
ораторской речи и других стилях
художественной и публицистической
речи. Так в сонете Китса «The
Grasshopper and the Cricket» мысль,
изложенная в первой строке, повторяется
синонимическими средствами в девятой
строке:

The
poetry of earth is never dead .
. . The
poetry of earth is ceasing never .
. .

Как
видно из этого примера, для синонимического
повтора не обязательно употребление
объективных синонимов. Понятия могут
быть сближены всем ходом образного
сопоставления явлений или логическим
анализом. В таком случае в словах,
выражающих эти понятия, появляются
контекстуальные значения, которые могут
оказаться синонимичными. Так, здесь
синонимичными стали сочетания is
never dead и
is
ceasing never.

Парные
синонимы, о которых мы уже упоминали,
тоже представляют собой разновидность
синонимического повтора.
Эмоционально-художественная функция
таких повторов связана с фольклорными
традициями. Как известно, синонимический
повтор глубоко уходит корнями в
народно-песенное творчество. Так в
русском языке — путь-дорога; до поры до
времени; печаль-горюшко; молодо-зелено;
кабы знала я, кабы ведала. В английском
языке — lord
and master; clean and neat; act and deed; pure and simple; far and
away; the rough-rude sea (W. Shakespeare); watchful and vigilant (W.
Scott).

Иногда
синонимический повтор осуществляется
образными средствами, которые повторяют
мысль, изложенную логическими средствами.
Так в двух предложениях, следующих одно
за другим, в речи Байрона в палате общин
повторятся одна и та же мысль: в первом
предложении в риторическом вопросе
мысль изложена логически, т. е. без
применения образных средств языка, во
втором эта же мысль изложена средствами
развернутой метонимии:

266

«Setting
aside the palpable injustice and the certain inefficiency of the
bill, are there not capital punishments sufficient in your statutes?
Is there not blood enough upon your penal code, that more must be
poured forth to ascend to Heaven and testify against you?»

Особенно
разнообразны синонимические повторы
в разновидности публицистического
стиля — в ораторской речи. Они здесь
несут не только художественно-эмоциональную,
но и служебную функцию. Они замедляют
повествование и, тем самым, дают
возможность более внимательно следить
за развитием мысли или системой
аргументации.

Синонимические
повторы, выражая одну и ту же
мысль,
дают возможность сделать то или иное
добавление, так или иначе расширить,
детализировать основное содержание
высказывания.

Таково
употребление compulsion
и
dictation;
consent и
voluntary
agreement в
речи виконта Крэнбирна, произнесенной
в палате лордов 15 апреля 1943 г.

.
.How
far can an association of sovereign States achieve the objects which
we all have in view?

.
. .it
seems to me our object must be to obtain respect for the decisions of
the new International Authority not by compulsion but by consent .
. . The
new structure is more likely to endure if it is based on voluntary
agreement than if it is based on dictation, artificially or
arbitrarily imposed. (Viscount Cranborne: Speech
on international Relations in Post-War Time to the House of Lords,
April 15,
1943).

Синонимические
повторы не менее часто встречаются в
стиле художественной речи, и в особенности
в его стихотворной разновидности. Если
в стиле ораторской речи синонимический
повтор обычно имеет функцию нарастания
и убеждения, то в стихотворной речи
функция синонимических повторов —
функция детализации.

Плеоназмы

К
синонимическому повтору близко примыкает
явление, известное под названием
плеоназма. Как и в синонимическом повторе
при плеоназме повторяется не одно и то
же слово, а повторяется мысль. Однако,
в отличие от синонимического повтора,
такое повторение не вызвано требованиями
художественной выразительности, это
как бы излишнее повторение, отягощающее
речь, не придающее

267

высказыванию
каких-либо дополнительных оттенков.
Поэтому плеоназмы рассматриваются как
своего рода недостаток речи. Например:

«It
was a clear, starry night, and not a cloud was to be seen.» «He
was the only survivor; no one else was saved.»

В
каждом из этих двух примеров имеется
совершенно излишнее добавление к
основной мысли. Оно не имеет художественной
ценности, не вызвано смысловой
необходимостью. С. Кржижановский удачно
назвал плеоназмы «слоновой
болезнью стиля, от
которой слово разрастается, но делается
бессильным».¹
Плеоназмы в письменных стилях
художественной речи появились, как
полагают, из стиля ораторской речи.
Таким образом, можно сказать, что зачастую
плеоназмы это синонимические повторы
немотивированные с художественно-эстетической
точки зрения.

Повторы,
основанные на многозначности²

Среди
разнообразных форм повторов, используемых
в стиле художественной речи и почти не
используемых в других стилях, встречается
иногда и повтор, основанный на
многозначности слова. Такой повтор
близок по своему содержанию к каламбуру,
так как в его основе лежит сопоставление
основного и производного значения
слова. В нижеприведенном примере глагол
to
retire выступает
в трех разных предметно-логических
значениях:

«Miss
Witherfild retired, deeply impressed with the magistrate’s learning
and research; Mr. Nupkins retired to lunch, Mr. Jinks retired within
himself
— that
being the only retirement he had .
. . , and
Mr. Grumner retired to wipe out .
. . the
insult which had been fastened upon himself.» (Ch. Dickens)

В
некоторых случаях глагол, выступающий
в разных значениях, опускается, получается
своего рода нулевой повтор. Так, например:

¹
Литературная
энциклопедия, Словарь литературных
терминов. Изд-во Л Д. Френкель М — Л ,
1925, т II,
стр
596

²
См раздел «Стилистические средства,
основанные на взаимодействии основных
и производных значений», где такие
повторы частично описаны.

268

«Then came the dessert and
some more toasts. Then came tea and coffee, and then the ball.»

В
первых двух случаях слово came
употреблено
в одном значении, в последнем случае
глагол опущен, но именно в этом
эллиптическом обороте глагол выступает
в другом значении. В первых двух значениях
came
означает
принесли,
подали, сервировали, в
последнем случае имеет значение начался.

Основная
функция такого рода повторов — функция
каламбура. Эффект, достигаемый этим
повтором, обычно юмористический. Повтор
одного слова в разных значениях нередко
способствует более четкой детализации
основного значения повторяемого слова.
В других повторах повторяемое слово
начинает играть различными оттенками
значения как бы невольно. Любой повтор
заставляет слово светиться оттенками
значений без особых намерений автора.
В повторе, основанном на многозначности,
писатель умышленно использует эту
особенность слова.

Соединение разных
видов повторов

В
стиле художественной речи и в ораторском
стиле одни виды повторов выступают в
соединении с другими видами повторов
и с другими стилистическими приемами.
Мы уже приводили пример синтаксического
повтора, сопровождаемого лексическим
повтором (см. пример хиазма). Наиболее
часто встречается комбинация различных
структурных типов лексических повторов.
Анафора часто сочетается с эпифорой,
образуя таким образом кольцо. Подхват
нередко сопровождается простым
усилительным повтором. Многосоюзие
почти всегда влечет за собой синтаксический
повтор. В предложении, приведенном ниже,
дано сочетание многосоюзия и эпифоры:
Например:

..
and
Mrs. Garland was there and Mr. Abel was there, and Kit’s mother was
there, and little Jacob was there, and Barbara’s mother was seen in
remote perspective.

Сочетание
лексического повтора с обратным
параллелизмом характерно для живой
разговорной речи. Например:

It was an unearthly howl that
made my skin prickle, and everyone at the table looked up sharply.

269

«It’s
Konrad,» he said. «Someone was passed along the road, too
near the gate to suit his taste. He’s a faithful brute, is
Konrad.»

(M.
G. Eberhart. While
the Patient Slept.)

Или:

«Were
you, damme? Well, and what of it? He’s a stout fellow, is
George Godolphin, one
of my oldest friends.»

(Daphnede
Maurier.)

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Добрый день! С вами Юлия. Как часто редактор ругается из-за повторов в тексте – ооо! Здесь разрешаю всем закатить глаза. Но прочесть до конца стоит: сегодня разберемся, когда повторы нужны, когда – нет, и как от них избавиться. И почему не стоит всегда подбирать синонимы: подборка примеров.

Чем плохи повторы

Когда мы пишем текст, о повторах вообще не задумываемся, потому что главное – не потерять мысль. Обнаруживаются они уже при вычитке. А коварны тем, что их часто тяжело увидеть. Можно перечитать текст и в упор не заметить, что уже в 4-м предложении подряд повторяется слово “одежда”, например. Для этого и нужен редактор!

Необоснованные повторы делают текст спамным, плохо читаемым. Он не нравится ни поисковому роботу, ни человеку. Создается впечатление скудности речи.

Что можно сделать, чтобы убрать повторы

Приведу примеры в таблице.

Самым простым способом кажется подбор синонима, но здесь главное не сесть в лужу.

Читайте также: 15 слов, во множественном числе которых мы то и дело путаемся

Как сделать ошибку, подбирая синоним

Для этого нужно забыть о том, что для синонимов есть свои правила.

• Нельзя смешивать стили речи. Слово “ляп” – жаргонное, “ошибка” – нейтральное, “оплошка” – разговорное.
• Нужно учитывать сферу употребления. Мастер по ремонту – это не виртуоз.
• Синонимы сочетаются со словами избирательно. Карий и коричневый – это один цвет, но мы не скажем “карие сапоги”.
• Многозначные синонимы меняют свое значение в сочетании с разными словами. Золотые руки – это умелые руки, а золотое сердце – это доброе сердце.

Я часто встречаю несуразные синонимы. Вот несколько примеров того, как не надо.

Неудачные пары синонимов

Волосы – грива. Это слово страдает чаще всего, потому что синонимов у него почти нет. С натяжкой можно допустить замену его на “шевелюру” или “кудри”  в тексте, ну максимум 1-2 раза. Смотрится нелепо. Остальное уже извращения: космы, грива, покрытие головы, волосистая часть головы, волосяной покров, волосинки. Лучше избегать повторов другими способами.

Лекарство – снадобье. Мы все понимаем значение слова “лекарство”, а вот снадобье – это уже явно не из нашего времени, что-то, стоящее на полке рядом с пиявками, или приготовленное ведуньей.

Из этой же оперы: Врач – лекарь. Устаревшие слова в современный текст вставлять без повода не нужно.

Кожа – дерма. Да, эти слова действительно схожи по значению. Но если копнуть глубже, дерма – только часть кожи. Если крем для кожи наносится на дерму, на этом месте текста спотыкаешься.

Шины – колеса. Это не одно и то же. Бывает, что в тексте шинами называют диски. У каждой части автомобиля – свои названия, не надо их путать.

Памятник – обелиск. Вообще, к памятникам я видела очень много синонимов. И монумент, и мемориал, и т.п. Проблема в том, что обелиск – это только разновидность памятника, он выглядит как столб. И на могилы если и ставится, то не везде.

Машина – четырехколесное транспортное средство. С машинами частая беда. Железным конем автомобиль тоже называют (но вообще это к мотоциклу относится). Но четырехколесное транспортное средство – это перебор. И по знакам, и по смыслу: на четырех колесах не только легковые машины ездят.

Ассортимент – сортамент. Слова, конечно, очень похожи, но сортамент – узкоспециализированное понятие. Значение можно прочитать в Вики. А о паронимах есть отдельная статья в блоге.

Ваза – вазообразный сосуд. Да. Я видела такие синонимы. Честное слово.

Цветы – цветочные творения. Вообще делать из одного слова несколько – идея плохая, сразу ощущение, что автор набивает знаки.

Сантехника – приборы. Увы, приборами заменяют не только сантехнику. Прибор – это вообще другое слово. Не надо заменять слова на “приборы” и “изделия”, это создает ощущение скудности языка.

И на закуску:

Очки – окуляры. Нет. Окуляры – это часть оптического прибора. Это не синонимы.

Когда синонимы не нужны

А знаете, что надо сделать, когда ну вот никак не можешь подобрать хороший синоним или переписать так, чтобы повтор исчез? Да просто оставить как есть. Если вы пытаетесь заменить какой-то специальный термин, если получается речевое извращение – оставьте лучше повтор. Я не стала исправлять в части своей статьи повторяющееся слово “синоним” на “слова, схожие по смыслу”. Не всегда это ошибка. Ошибка – это необоснованное повторение слова. Грань очень тонкая. Надеюсь, вы ее уловили, прочитав эту статью 🙂

СИНОНИМИЧЕСКИЙ ПОВТОР

1. Одна из стилистических фигур «прибавления», когда в тексте одно и то же явление, событие, лицо, признак или целая мысль могут быть названы несколько раз по-разному. Напр.: Его хорошо бритые щки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости, конфуза (И. Ильф и Е. Петров); Что ж ты скис, захандрил и поник (В. Высоцкий); Нежность серьёзная, без сюсюканья, без слащавости, без причитаний, даже без излишней ласковости; Он из числа людей уклоняющихся, сторонящихся, соблюдающих дистанцию; Если и приходят мысли, то щуплые, неказистые и плюгавые (Вен. Ерофеев).
С.п. представлен многочисленными, как правило, межстилевыми Синонимическими рядами (см.) и является очень эффективным и потому очень распространённым стилистическим средством, отражающим богатство, силу и гибкость языка. С.п. полифункционален. Он позволяет глубоко и многосторонне развить тот или иной образ, раскрыть содержание, выразить оттенки значения, показать отношение, дать оценку, усилить экспрессию, активизировать внимание читателя/слушателя. С.п. является не только средством дифференциации модальных значений (точек зрения, позиций), но и средством их идентификации. Напр., понятие «Бог» в текстах может быть передано большим количеством лексических вариантов: Кто из нас больше всего накоротке с Богом?; Когда Господь прибирает нас к рукам — против него нечего возразить; Это я сделал, и вседержитель это видит; Здесь слышатся короткие резкие удары, как звон пощечин по лицу Спасителя; Тебя на пользу мне дал царь Небесный; Я с каждым днём всё больше нахожу аргументов и всё больше верю в Христа; У Него бездна ответов, и Он удивляется: почему так мало вопрошаем? Почему ленивы и нелюбопытны и суетны? (Вен. Ерофеев).
Компоненты С.п. могут соотноситься с разными предметами и явлениями (референтами), обладающими одним свойством. Напр., в «Евгении Онегине» А. Пушкин использует С.п. для названия лиц с общим признаком поэт: пиит армейский — о военном, сочиняющем стихи; то-то был поэт — Пушкин о себе словами потомков; Певец нашёл безвременный конец — о поэте Ленском; пламенный творец — синонимическая перифраза — о поэте-романтике; мученье модных рифмачей — о пишущих стихи для альбомов; он свят для внуков Аполлона — поэтическая перифраза с обобщенным значением «поэты».
Очень выразителен С.п., в котором компоненты Синонимических рядов (см.) расположены по степени возрастания или убывания признака. Такой вид С.п. называется Градацией (см.): Я неисправимый идеалист, я ищу святынь, я люблю их, мое сердце их жаждет (Ф. Достоевский).
С.п. является одновременно и композиционным средством связи (ретроспективной и перспективной) отдельных частей текста. Напр., повтор синонимов с доминантой свет, связующей строфы «Евгения Онегина»: Гордый елея? ^(вступительная строфа); свет решил (1, 4); И даже глупости смешной / В тебе не встретишь, Свет пустой, В мертвящем упоенье света. / В сём омуте, где с вами я/ Купаюсь, милые друзья» (6, 46) и т.д.
2. Повтор синонимов, настолько тесно связанных между собой по смыслу, что в тексте они пишутся через дефис (особенно характерен такой повтор для произведений устного народного творчества). Напр.: Царь с царицею простился, / В путь-дорогу снарядился; Ждет-пождет с утра до ночи (А. Пушкин); Отпади, тоска-печаль-кручина; Тоска-грусть встаёт, / Боль извечная (М. Цветаева).
Лит.: см. лит. к ст. Синонимический ряд.
О.Н. Емельянова

Источник: Словарь по риторике языкознанию и эффективному общению.

Классификация повторов

Такие исследователи, как К. Кожевникова [9], О.С. Селиванова [25], Г.Я. Солганик [28], Д. Таннен [37], констатируют, что между повторами разных уровней языка существует тесная взаимосвязь и взаимодействие. Внутри каждого уровня повторы классифицируются в зависимости от их специфики. Так, по типу связи повторы делятся на лексико-семантические и семантические.

Говоря о текстообразующих логико-семантических связях внутри текста, Л.Г. Бабенко, Ю.В. Казарин выделяют [2, с.183-187]:

• — полный тождественный повтор: Темныеобои.Темныезанавеси.Темныековры. Тяжелаятемная мебель. (З.Н. Гиппиус «Вымысел»);
• — частичный лексико-семантический повтор: море, приморский, черноморский;
• — тематический повтор: например у Лермонтова в «Герое нашего времени» фрагмент главы «Тамань» приобретает смысловую целостность благодаря словам таких тематических групп: населенный пункт — город, въезд, ворота, каменный дом, изба, переулки, заборы; жилище — квартира, изба, фатера, хата, крыша, стены, жилище, двор, ограда, лачужка; транспорт и передвижение на нем — перекладная тележка, ямщик, остановил, тройка, звон колокольчика, подъехали; служба — часовой, урядник, десятник, офицер, действующий отряд, казенная надобность, казенная квартира, ваше благородие; речь — закричал, голос, объяснил, стал требовать, отвечал, значение слова, велел; состояние — усталая, спросонья, холодно, не спал, измучился, начал сердиться, долгое странствие;
• — синонимический повтор: дом, изба, хата, лачужка;
• — антонимический повтор: Свежее майское утро, двор старой уездной церкви;
• — дейктический повтор, в основе которого лежит указание на уже названные предметы, признаки, обстоятельства при помощи специализированных в этой функции слов — местоимений (он, этот, такой) и местоименных наречий (там, здесь, тогда, оттуда), семантически опустошенных слов, которые замещают другое слово или сочетание слов из предыдущего контекста (человек, дело, обстоятельство), числительных в роли подлежащего (первый, второй), пространственных и временных наречий (мимо, около, вблизи, после, скоро) и др. Это универсальное средство связи, используемое в любом тексте: Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана.Туттолпилось шумно десятка два грузин и горцев;поблизостикараван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку наэтупроклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, — аэтагора имеет около двух верст длины. Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком (М. Лермонтов «Герой нашего времени»).

Существует такое понятие как лексический повтор, т.е. повторение слова или словосочетания в составе одного предложения, абзаца или целого текста [24, с.78].

Величина расстояния между повторяющимися единицами и число повторений могут быть различными, но обязательно такими, чтобы читатель мог заметить повтор. Если повтор не сочетается с использованием многозначности, тогда его функция может быть усилительной, или эмоциональной, или усилительно-эмоциональной. Среди лексико-синтаксических повторов выделяют анафору, эпифору, аналиплосис, симплоку, хиазм и рамочную конструкцию.

Согласно Ю, М. Скребневу, анафорой называется идентичное начало одного или нескольких элементов в смежных сегментах текста, цель которого — усиление повторяющихся слов [27]. Например:

Each bait hung head down with the shank of the hook inside the bait fish. Each sardine was hooked through both eyes. Each line was looped onto a stick.

Эпифорой называют идентичность конечных элементов в двух или более сегментных текстах. Она регулирует ритм текста и приближает прозу к поэзии. Например:

How do you feel, hand? How does it go, hand? Be patient, hand.

Анадиплосисом называют повтор, при котором конечная часть предложения является началом следующего предложения:

My choice was to go there to find him beyond all people. Beyond all people in the world.

Термином «симплока» обозначают одинаковое начало и конец высказываний. Например:

He took the bait like a male. He pulled like a male.

Рамочные конструкции подразумевают идентичное начало и конец текста: Last for me, head, last for me.

Хиазмом называется лексико-синтаксический повтор, при котором два сегмента текста являются параллельными конструкциями, но члены этих сегментов меняются местами [24, с.140-143]: Soldiers face powder, girls powder faces.

Ритм прозы, опирающийся на элементы конкретного языка и их использующий, специфичен только для этого языка, в связи с чем механическое копирование ритма иноязычной прозы, воспроизведения количества и последовательности слагающих его элементов не может привести к полному художественно-функциональному соответствию текста оригинала и текста перевода [21, с.54].

Проблема передачи английских лексико-синтаксических повторов, которые являются важной стилистически релевантной чертой английского синтаксиса, может быть вызвана тем, что в языке перевода повторы либо не играют столь же важную роль в формировании ритмико-стилистических особенностей текста, либо отсутствуют как экспрессивный прием в языке перевода. Рассматривая особенности передачи лексико-синтаксических повторов с английского языка на русский язык, следует учитывать такие особенности языка перевода, как порядок слов, длину предложений и традиционные экспрессивные средства языка.

А.Ф. Папина обращает внимание на:

• 1) повторы однокоренных слов с наименьшими изменениями семантики, но с возможностями позиционных изменений;
• 2) повторы с разнородностью лексико-семантической и позиционной;
• 3) повторы грамматические в тексте с цепной и параллельной связью [22, с.61-62].

З.П. Куликовой разработана классификация видов повтора согласно их отнесенности к уровням языка: фонетический, словообразовательный, лексический, семантический, синтаксический, лексико-синтаксический повторы [14, с.7-12].

М. Хоуи придерживается типологии, которая выделяет шесть видов повтора: простой лексический повтор, анафору, эпифору, эпанафору (стык) и частичный повтор [36].

Т.В. Харламова дополнительно выделяет семантический и лексико-синтаксический повторы [30], а И.В. Арнольд — местоименный [1].

Д. Таннен [37] классифицирует повтор на основании размещения его компонентов. Так, повтор может быть контактным, который заключается в смежном размещении членов повтора, когда они следуют друг за другом или размещены в непосредственной близости друг от одного. Он также может быть дистантным, когда его члены сосредоточены и отделены значительными сегментами текста. И, наконец, сквозной повтор, при котором члены повтора фиксируются в контексте всего произведения, образуя сквозную линию тематической связи. Если контактный семантический повтор обеспечивает минимум, необходимый для связности единства текста в малом текстовом блоке, то дистантный повтор способен подчеркнуть линию связи для некоторой локальной темы произведения. Со своей стороны, сквозной повтор выстраивает тематический стержень смысла, то есть выделяет главную тему, что особенно удачно можно проследить в малом художественном тексте [37].

И.В. Арнольд, обращаясь к этому вопросу, добавляет, что развитие той или иной микротемы в целом тексте осуществляется с помощью контактного повтора, выполняющего смысловую и структурную функции. Этот тип повтора выделяет существенные фрагменты текста, способствует, с одной стороны, созданию связности текста и разграничению микротем — с другой. Применение дистантного повтора актуализирует внимание читателя, выделяет важную деталь. Такой повтор создает сложную ткань структуры текста, служит средством связи между различными частями текста, средством сочетания макротекста [1, с.80].

В теории перевода (С.Е. Максимов, Г. Хоуи) определяют такие типы повтора в тексте, как простое лексическое повторение, сложное лексическое повторение, простой парафраз, сложный парафраз, кореферентное повторения или кореференция, субституция или замещение [17; 36].

Рассмотрим указанные типы подробнее. Простое лексическое повторение имеет место тогда, когда лексическая единица (слово или словосочетание), уже использованная в тексте, повторяется без значительных изменений с грамматической точки зрения парадигмы. Т.е. происходит только изменение числа, времени, лица, состояния и т.д. Отметим, что такой вид повтора рассматривается только между полнозначными словами. Простое лексическое повторение не является средством связи между служебными словами — артиклями, предлогами, союзами, вспомогательными глаголами или долями.

О сложном лексическом повторении говорится, когда две лексические единицы имеют общую основу, но не являются формально тождественными, или когда они формально тождественны, но принадлежат к разным частям речи (а, точнее, выполняют различные грамматические функции в предложении). Некоторые антонимы, имеющие общую основу слова, также принадлежат к образцам сложного лексического повтора.

Простой парафраз употребляется, когда необходимо одну лексическую единицу заменить другой с таким же значением. Сюда можно также отнести большинство контекстуальных синонимов.

Сложный парафраз понимают как наличие одной лексической единицы, предусматривающий существование другой, хотя они и не имеют общей основы. Сюда, во-первых, относятся некоторые антонимы, которые не имеют общей основы. Во-вторых, о сложном парафразе говорят, когда одно слово является сложным лексическим повторением относительно второго и простым парафразом относительно третьего. В этом случае сложный парафраз наблюдается между вторым и третьим словом.

Кореферентное повторение или кореференция имеет место, когда две лексические единицы относятся к одному и тому же объекту действительности, который указан в контексте.

Субституция означает замещение лексических единиц служебными словами, чаще всего местоимениями. Исследование этой проблемы предусматривает введение понятия узлов лексико-семантической связи, которые Г. Хоуи называет «бондами» [28].

Для обозначения этого явления М.П. Котюрова применяет термин «семантические блоки», основанные на смежности значения лексических единиц, которые влияют на формирование научного знания в процессе его уплотнения [10, с.134]. То есть ученый относит эти семантические блоки к способам уплотнения содержания текста.

Для описания этого явления Г.Я. Солганик вводит термин «скрепы» — лексические единицы, которые выступают сегментами-фиксаторами, скрепляющими значения всех компонентов текста в семантические узлы [24]. Основная функция фиксаторов заключается не столько в сообщении, сколько в управлении мнением автора. Такое явление вполне закономерно, поскольку текст не предусматривает развитие знания, а следовательно, смысловой повторяемости знания, разного типа излишков и препятствий, которые определяют расширение и развитие научного знания в тексте.

Именно трех связей, считают С.Е. Максимов и М. Хоуи, достаточно для утверждения о наличии связности между ними. Это можно объяснить тем, что посредством установления менее трех повторений каждое предложение обязательно так или иначе будет связываться с другим, а это уже ничего нового о различных аспектах связности, кроме того, что она действительно пронизывает весь текст, не сообщит.

Итак, слова образуют связи, а предложения, имеющие три и более таких связей, образуют узлы. Другими словами, любые два предложения считаются связанными, если они имеют по крайней мере три повторяющихся слова.

50. Фигуры

Фигура (в переводе с латинского «очертание, вид, оборот речи») – синтаксическая конструкция, рассчитанная на оказание воздействия на слушателя и читателя. Если тропы являются формами мысли (см. гл. XXXV), то фигуры – это формы речи. Функция фигур – выделить, подчеркнуть, усилить ту или иную часть высказывания, фигуры «служат выражением эмоционального движения в говорящеми средством передачи тона и степени его настроения слушателю» (А. Горнфельд). В наибольшей степени фигуры активизируются в художественной речи, особенно поэтической, но многие их разновидности достаточно активны в различных жанрах публицистики.

В зависимости от синтаксической структуры и выполняемой функции все разнообразие фигур может быть сведено в несколько групп.

§219. Фигуры, построенные на основе повтора

Виды лексического повтора

К первой группе относятся фигуры, построенные в той или иной степени на основе повтора. Сфера действия повтора не ограничивается предложением, а распространяется на сложное синтаксическое целое и весь текст.

Повтор – это упорядоченное повторение слова, словосочетания и даже большей синтаксической единицы (предложения или его части). Упорядоченность выражается в том, что повторяющиеся единицы стоят в определенной позиции, то есть на определенном месте в предложении, его части, сложном синтаксическом целом, тексте.

1. Слова, словосочетания, предложения, стоящие в начале синтаксических или текстовых единиц, образуют повтор, называемый анафорой (единоначатие). Например:

За то, что на свете я жил неумело,

За то, что не кривдой служил я тебе,

За то, что имел небессмертное тело,

Я дивной твоей сопричастен судьбе.

Анафора встречается и в прозе, например: Учреждение. Кто-то его учредил; с той поры оно есть; а до той поры было – одно время дно. Так гласит нам «Архив». Учреждение. Кто-то его учредил,до него была тьма; кто-то над тьмою носился; была тьма и был свет – циркуляр за номером первым. (А. Белый).

2. Повтор, при котором конец одной синтаксической конструкции может удваиваться за счет повторения его в начале смежной с ним конструкции, называется анади́плосис (подхват, стык). Например:

Он гордо погибал один.

Один. Слезою сожаленья

Никто поэта не почтил.

Анадиплосис достаточно часто используется в пословицах типа «не я при слове, а слово при мне». В прозаической речи он становится способом развития мысли. См. у Блока: Что такое гармония?Гармония есть согласие мировых сил, порядок мировой жизни. Порядок – космос, в противоположность беспорядку – хаосу. Из хаоса рождается космос, мир, учили древние.

3. Повтор начала и конца синтаксической конструкции называется кольцом (обрамление, рамка). Например: В этих веселых истинах здравого смысла, перед которым мы так грешны, можно поклясться веселым именем Пушкина (Блок).

4. Повтор, при котором повторяются концы смежных или соотнесенных единиц, называется эпи́форой; такая разновидность повтора встречается значительно реже: Наша память хранит с малолетства веселое имя: Пушкин. Это имя, этот звук наполняют собою многие дни нашей жизни. Сумрачны имена императоров, полководцев, изобретателей орудий убийства, мучителей и мучеников жизни. И рядом с ними это легкое имя – Пушкин (А. Блок) (повторяются концы зачина и концовки сложного синтаксического целого).

Позиция, занимаемая повторяющимся словом, словосочетанием и т.д., может быть позицией абсолютного начала или конца (см. пример анадиплосиса из Надсона) и относительного (см. пример кольца из Блока).

Повторы могут быть полными и неполными, могут варьироваться. Например: Русский язык сам по себе не виноват в том, что по законам исторической неизбежности он стал общим языком народов нашей страны. Не русский язык и не двуязычие вели к двоемыслию, двоедушию. Не русский язык виноват в том, что властям предержащим в центре и на местах было удобнее и спокойнее, чтобы все говорили одинаково без риска инакомыслия при переводах на разные языки (Из газет).

Сочетаясь, повторы взаимно усложняют друг друга: Что же возмущает вас? Что им дали слишком много труда и слишком много заработка, слишком много воздуха, света, солнца,слишком долгую жизнь? Это возмущает вас? (перевод из Ше д’Эст Анжа).

Повтор из стилистического приема может перерасти в структурно-композиционный, образуя прозаическую строфу или даже большие участки текста. В стихах повтор иногда организует весь текст:

Пляшет перед звездами звезда,

Пляшет колокольчиком вода,

Пляшет шмель и в дудочку дудит,

Пляшет перед скинией Давид.

Плачет птица об одном крыле,

Плачет погорелец на золе,

Плачет мать над люлькою пустой,

Плачет крепкий камень под пятой.

Виды синтаксического повтора

1. На основе повтора формируется параллелизм – повтор смежных синтаксических конструкций: предложений или их частей. Например, параллельная организация предложений в речиЭредиа при открытии памятника Леконту де Лилю: Он показал королевского тигра джунглей, сны ягуара, исчезающую в траве волнистую спину черной яванской пантеры. Он знал, как свертывается в кольца караибский змей. Он следовал за степным орлом, за стадом задумчиво бродящих слонов, и протяжный вой его диких псов, затерянных в пустынных просторах, всегда наполняет нам душу бесконечной тоскою (в переводе Н. Голубенцева). См. также полный синтаксический повтор первой части предложения (до точки с запятой) во второй части, осложненной анафорой: И вот грянул оркестр –и душа ваша предощущает в его звуках те впечатления, которые готовятся поразить ее; и вот поднялся занавес – и перед взорами вашими разливается бесконечный мир страстей и судеб человеческих!(Белинский). В поэзии встречаются более сложные виды параллелизма, например, хиазм:

Прекрасна, как ангел небесный,

Как демон, коварна и зла.

Этот воздух так гулок.

Так заманчив обман.

Параллелизм, как правило, сопровождается лексическим повтором, что создает фон для сопоставления высказываний: Объекты науки – явления или условия явлений. Объекты искусства –сущности (Брюсов).

2. На основе параллелизма формируется антитеза – противопоставление двух высказываний. Например: Но увы! все это поэзия, а не проза, мечта, а не существенность! (Белинский). Очень распространена антитеза в поэзии:

Вчера еще в глаза глядел,

А нынче – все косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел,

Все жаворонки нынче – вороны.

Я – одинокий сын земли,

Ты – лучезарное виденье.

Противительность высказывания в антитезе создается с помощью лексических (языковых и контекстуальных антонимов) и грамматических средств (разных типов сказуемого, времен глагола, личных местоимений и т.п.), а сами противительные части могут связываться как с помощью соответствующих союзов, так и бессоюзным способом.

Иногда антитеза носит не противительный, а уступительный характер:

Не говорите мне: «он умер». Он живет!

Пусть жертвенник разбит – огонь еще пылает,

Пусть роза сорвана – она еще цветет,

Пусть арфа сломана – аккорд еще рыдает.

3. На основе синтаксического параллелизма и лексического повтора строится период. Чаще всего он оформляется как сложноподчиненное предложение, в первой части которого сосредоточены однотипные придаточные предложения с параллельным построением и анафорой, а во второй – главная часть высказывания. По размерам первая часть обычно превосходит вторую и произносится с интонацией повышения, усиливающей момент ожидания второй части. На месте стыка двух частей происходит перепад интонации и наблюдается пауза.

Период используется, когда необходимо:

1) дать широкий охват картины мира, отразить результат глубоких философских размышлений, например: Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, – весна была весною даже и в городе (Л. Толстой);

2) передать сложное лирическое состояние героя, например:

Когда зеленый дерн мой скроет прах,

Когда, простясь с недолгим бытием,

Я буду только звук в твоих устах,

Лишь тень в воображении твоем;

Когда друзья младые на пирах,

Меня не станут поминать вином, –

Тогда возьми простую арфу ты,

Она была мой друг и друг мечты.

3) подчеркнуть ироническое отношение с помощью несоизмеримых по смысловой наполненности первой и второй частей, а также элементов внутри первой части, например: В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше время, – в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления, ехали восемь суток по мягкой, пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, – когда в длинные осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати и тридцати человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава и решали семейные дела выниманием билетиков, когда прелестные дамы-камелии прятались от дневного света, – в наивные времена масонских лож, мартинистов, тугенбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, – в губернском городе К. был съезд помещиков и кончались дворянские выборы (Л. Толстой).

Возможна и другая организация периода, ср., например, у Ф. Кони: Хлебосольный меценат, тороватый театрал и помощник в нужде, заседатель надворного суда, отдававший свое жалованье бедным чиновникам и на улучшение пищи арестантам, к тому времени обратился в замкнутого в себе, нелюдимого и подозрительного скупца. Различными могут быть и синтаксическая структура, и смысловое наполнение частей, и сам размер частей, который колеблется от явного превосходства первой части до гармонии частей, как, например, у Фета:

Если радует солнце тебя,

Если в пышную веришь примету,

Хоть на время, на миг полюбя,

Подари эту радость поэту.

Виды перечисления

На основе повтора и параллелизма строится группа фигур под общим названием перечисление. Перечисление – это синтаксическое уравнивание, осуществляющееся с помощью однородных членов предложения, степень однотипности которых зависит от того, какими частями речи, формами слов выражены однородные члены и т.п. Синтаксическое равноправие перечисляемых единиц способствует их смысловому уравниванию. Перечисления нежелательны в информативных текстах. Они утомляют адресата, воспринимающего обычно лишь начало и конец ряда. В художественных текстах воздействующий эффект зависит от длины перечисленного ряда, значений его составляющих и их синтаксической функции. Например: Иногда Василий Михайлович представлял себе, что вот, он доживет эту жизнь и начнет новую, в другом обличье. Он придирчиво выбирал себе возраст, эпоху, внешность; то ему хотелось родиться пламенным южным юношей, то средневековым алхимиком, то дочкой миллионера, то любимым котом вдовы, то персидским царем. Василий Михайлович прикидывал, выбирал, капризничал, ставил условия, ударялся в амбицию, забраковывал все предложенные варианты, требовал гарантий, дулся, уставал, терял ход мыслей и, откинувшись в кресле, долго глядел в зеркало на себя – одного-единственного.

Ничего не происходило. Не являлся Василию Михайловичу ни шестикрылый серафим, ни другое пернатое с предложением услуг, ничего не разверзалось, не слышался глас с неба, никто не искушал, не возносил, не расстилал. Трехмерность бытия, финал которого приближался, душила Василия Михайловича, он пытался сойти с рельсов провертеть дырочку в небосклоне, уйти в нарисованную дверь (Т. Толстая).

Семантическая характеристика перечисления

1. Если перечисляемые единицы находятся в синонимических отношениях (языковые или контекстуальные синонимы) и расположены в порядке нарастания или ослабления какого-либо признака, перечисление приобретает форму градации, например, у Белинского: . здесь эта жажда вспыхнет в вас с новою, неукротимою силою, здесь этот образ снова явится к вам, и вы увидите его очи, устремленные на вас с тоскою и любовию, упьетесь его обаятельным дыханием, содрогнетесь от огненного прикосновения его руки. В иронических текстах такая градация способна перерасти в гиперболу.

Нередко градация (и в целом перечисление) строится по принципу нанизывания синонимов: . его хорошо бритые щечки всегда горели румянцем смущения, стыдливости, застенчивости и конфуза (И. Ильф и Е. Петров), а также лексического повтора с расширением состава синтаксических единиц и углублением семантики:

Душе раздраженной и груди больной

Понятны и слезы и стоны.

Про иву, про иву зеленую спой,

Про иву сестры Дездемоны.

2. На основе перечисления строится и наложение – соединение заведомо несоединимого. Общность ряда приобретает таким образом мнимый характер, так как члены ряда хоть и соотносятся с одним и тем же общим главным словом, но это слово в одних значениях вступает в смысловые отношения с одной частью ряда, а в других – с другой, например: он ломал себе голову и ребра; Агафья Федосеевна носила на голове чепец, три бородавки на носу и кофейный капот с желтенькими цветами (Гоголь). Наложение создает условия для каламбура.

Синтаксическая характеристика перечисления

Связь между перечисляемыми единицами бывает союзной, бессоюзной и смешанной, а сами единицы могут даваться одним потоком или объединяться в дву- и трехчлены с отношениями как синонимии, так и антонимии.

1. Если весь ряд связан бессоюзной связью, мы имеем дело с фигурой, называемой аси́ндетон (бессоюзие), которая способствует семантическому уравниванию перечислительного ряда. Например: И в самом деле, не сосредоточиваются ли в нем [в театре] – все чары, все обольщения изящных искусств (Белинский); И опять в мире тьма, холод, утомление. (Бунин).

2. Если члены ряда связаны повторяющимися союзами, перед нами полиси́ндетон (многосоюзие), который автономизирует каждое из составляющих этого ряда.

И теперь мне снится

Под яблонями белая больница,

И белая под горлом простыня,

И белый доктор смотрит на меня,

И белая в ногах стоит сестрица

И крыльями поводит.

Особенно выразительны эти способы соединения, когда они встречаются в одном сложном синтаксическом целом, как в приводившемся выше примере из Т. Толстой, где, с одной стороны, ряд с повторяющимся союзом то. то, а с другой – бессоюзие – прикидывал, выбирал, капризничал.

Все фигуры этой группы основаны на повторе и тем самым способствуют общей связности текста, его плавности и ритмичности.

§220. Фигуры, построенные на изменениях в расположении частей синтаксических конструкций

Если первая группа фигур основывается на различного рода повторах, то вторая связана с изменениями и нарушениями в расположении частей внутри синтаксической конструкции.

1. На первом месте здесь стоит инверсия (перестановка) – немотивированное развитием мысли нарушение грамматического порядка слов. Следствием инверсии является появление или усиление экспрессивности речи, то есть усиление ее субъективной направленности. Наиболее устойчив порядок слов в словосочетаниях определительного типа, поэтому и нарушение его становится особенно ощутимым. Например, Любите ли вы театр. всеми силами души вашей (Белинский); Птицы небесные (заглавие рассказа Бунина); Солнце висело тускло-красным пятном в этой мгле; а перед вечером она вся загоралась и алела таинственно и странно (Тургенев).

Инверсия возможна и в словосочетаниях, организованных по способу управления. Например: До костей промерзнув на ветру, студент заснул крепко (Бунин); Знаешь ли, Соня, что низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят (Достоевский). Инверсия может наблюдаться в словосочетании, образующем сложное или составное сказуемое, например: Но тихо было вокруг (Солоухин).

Инверсия, как правило, употребляется в речи торжественной, поэтического характера, содержательно значимой для субъекта речи (см.: В знак веры в жизнь вечную. – Бунин). Однако при использовании этой фигуры для описания мелочей быта, при контрасте синтаксического построения с его лексико-грамматическим наполнением возникает ирония, например: По полям и по деревне бродят только в обилии коровы жующие, овцы блеющие и куры кудахтающие (Гончаров).

2. К этой же группе фигур относится сегмента́ция (вычленение) Сегментация представляет собой расчленение нормативной синтаксической конструкции, при котором в первую часть выносится тема высказывания, а во вторую – сообщение о ней, причем сама тема во второй части дублируется заменяющим ее местоимением 3-го лица (реже лексическим или семантическим повтором). Например: Мой ровесник. Каким я его себе представляю? (Из газет); Москва. как много в этом звуке для сердца русского слилось (Пушкин); Театр. Любите ли вы театр так, как я люблю его. (Белинский).

Примечание. Следует отличать сегментированные конструкции от риторических обращений, например: Москва, Москва, священная держава, Благословляя, веря и любя, Мы за тебя – по долгу, и по праву, и по любви – мы бьемся за тебя (Прокофьев), а также от номинативных предложений, например: Зима! Крестьянин торжествуя. (Пушкин).

3. Парцелля́ция связана с расчленением высказывания, не требующим ни вынесения темы в начало, ни ограничения количества частей. В расчлененной части одновременно может наблюдаться инверсия, например: Филодендрон стоял, не колебля ни единого своего листа. Могучий, сильный, огромный (Е. Серсбровская).

В зависимости от конкретной ситуации и лексического наполнения синтаксической конструкции в целом, и отчленяемой части в особенности, парцелляция используется и как средство поэтизации речи и придания ей иронического оттенка. Например: Сердюк подносит Ларисе большую рюмку, та пьет. Лихо (А. Арбузов); Жена называла его – Чудик. Иногда ласково (В. Шукшин); Эта риторическая заповедь многократно проверена практикой. И нашей, и зарубежной (Из газет).

Примечание. Парцеллированные конструкции следует отличать от похожих на них присоединительных, распространенных в спонтанной разговорной речи и употребляющихся в художественном тексте при ее стилизации, например:

Когда избавит нас творец

От шляпок их! чепцов и

Шпилек! и булавок!

И книжных и бисквитных лавок!

Присоединительная конструкция отражает ход мысли в речи и связана с различного рода дополнениями, которые присоединяются к предыдущему высказыванию. Возможна ситуация совмещения парцелляции и присоединения: Ты загубила жизнь. свою (Достоевский). С точки зрения Раскольникова, которому принадлежит эта реплика, адресованная Соне, – это присоединение; с позиции автора и рассказчика это можно оценивать и как парцелляцию, так как таким образом высказывается точка зрения об абсолютной, ни с чем не соизмеримой ценности человеческой жизни.

4. К этой же группе фигур относится парентéза (вставка, внесение). Предложение при этом разрывается грамматически не связанным с ним словом, словосочетанием или даже другим предложением. Эффект парентезы создается за счет взаимопересечения двух высказываний. Ср.:

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

и экспериментальное И каждый вечер, в час назначенный девичий стан, шелками схваченный, в туманном движется окне. Иль это только снится мне?, где вставка переоформлена в самостоятельное предложение, помещенное после всего высказывания. У Блока реальность яви (основное высказывание) и сна (вставка) не отделены; в экспериментальном варианте они разделены, причем нереальность видения здесь подчеркнута сильнее.

См. также: . откажемся говорить то, чего не думаем! Вот это и есть наш путь, самый легкий и доступный при нашей проросшей органической трусости, гораздо легче (страшно выговорить) гражданского неповиновения по Ганди (Солженицын).

Таким образом, все фигуры этой группы способствуют расчленению текста для выделения субъектом речи наиболее важного, значимого.

§221. Фигуры, связанные с изменением объема высказывания

Третья группа фигур связана с различными трансформациями объема высказывания: пропусками, недоговоренностями, многословием. Она включает эллипсис, умолчание и упреждение.

1. Э́ллипсис (выпадение, опущение) – стилистический прием, связанный с опущением несущественных слов для усиления роли оставшихся. Этот прием используется при изображении динамичных событий, например: Татьяна в лес; медведь за нею (Пушкин); и при сообщении о неотвратимых последствиях, например: Креме́нь на креме́нь – искра(пословица).

Чтобы обнажить смысловые отношения оставшихся единиц, при опущении несущественного или общего, эллипсис часто используется в единстве с параллелизмом и антитезой. Например: Красивый – на грех, а дурной – на смех (пословица); стар – на совет, молод – на брань (пословица).

Использование эллипсиса, придающего лаконизм высказыванию, характерно для пословиц, афоризмов.

2. В отличие от эллипсиса, умолчание предполагает пропуск того, что очень значимо и неоднозначно. Другими словами, умолчание – это многозначительный пропуск; с его помощью несказанное приобретает большую значимость, чем если бы это было открыто сказано. См., например: И не надо думать, что инквизиция средневековья – это некая деформация христианства, как сталинский режим –искажение марксизма. Если бы деформация и искажение. (Из газет). См. также классический пример умолчания у Есенина:

А вечером, когда куры

Вышел хозяин хмурый,

Семерых всех поклал в мешок.

По сугробам она бежала.

Поспевая за ним бежать.

И так долго, долго дрожала

Воды незамерзшей гладь.

В качестве сигнала умолчания часто используется отточие, незавершенность синтаксической структуры, резкая смена планов повествования (резкий переход от одного к другому). Но умолчание может и прямо обговариваться. Например: . но слово не выразит того, что происходило в чистой душе девушки: оно было тайной для нее самой; пусть же оно останется и для всех тайной (Тургенев); Я никак не нахожу слов к изображению этого печального события (Гоголь). В некоторых случаях автор может расшифровать умолчание в следующих частях высказывания. Так, в выступлении известного русского адвоката Ф.Н. Плевако по поводу украденного старушкой чайника вслед за умолчанием идет словесная реализация умалчиваемого: Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за ее больше чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесят языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только росла и крепла от испытаний. Но теперь, теперь. Старушка украла старый чайник ценою в тридцать копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно.

Умолчание может иметь форму вопросительного предложения, например: И вот одна из идущих посредине вдруг подняла голову, крытую белым платком, загородив свечу рукой, устремила взгляд темных глаз в темноту, будто как раз на меня . Что она могла видеть в темноте, как могла она почувствовать мое присутствие? (Бунин).

Особый тип умолчания – апосиопéза (недоговаривание конца фразы) типа я вас. ; смотри мне. ; только попробуй и т.п. Это либо стандартные формулы эмоционально-волевой речи, либо незаконченные предложения, произносящиеся с особой интонацией предупреждения, угрозы и т.п.

Примечание. От умолчания следует отличать случаи бессвязной, взволнованной речи, когда человек не может собраться с мыслями, сосредоточиться Например: я. это. как его. Такое построение встречается в разговорной речи и допустимо при ее стилизации в художественной. В публицистике подобные конструкции оцениваются как показатель низкой речевой культуры.

3. Фигурой, противоположной по функции, является упреждение. Эта фигура характеризуется тем, что говорящий всячески подчеркивает, что адресату сообщаемое хорошо известно, но тем не менее продолжает говорить, высказывает все, что хотел, и в то же время полностью снимает с себя обвинение в банальности и многословии. См. традиционные зачины не нужно говорить, что. ; нет надобности доказывать, что. и т.п. Эта фигура нередко встречается у Гоголя, например: Покамест слуги управлялись и возились, господин отправился в общую залу. Какие бывают эти общие залы – всякий проезжающий знает очень хорошо: те же стены, выкрашенные масляной краской, (. ) тот же закопченный потолок, та же закопченная люстра со множеством висящих стеклышек (. ), те же картины во всю стену, писанные масляными красками, словом все то же, что и везде.

Функция фигур этой небольшой группы коммуникативно-содержательная: они связаны с активизацией жизненного, литературного, культурно-исторического опыта читателя.

§222. Риторические фигуры

Последняя группа фигур – собственно риторические. Их цель – усиление выразительности речи. Эффект достигается за счет использования синтаксических единиц, имеющих яркую эмоциональную окрашенность.

1. К ним относится прежде всего риторический вопрос – вопросительное по форме предложение, имеющее смысл усиленного утверждения или отрицания. Например: И разве в создании этой общественной атмосферы не сыграло свою роль поведение тех, пусть немногих, а на самом деле их было не так уж мало, особенно среди молодых, кого именно письмо-обращение Александра Солженицына заставило перевернуть свою жизнь, встать на путь решительного и твердого неучастия в вакханалии казенной Лжи? (И. Виноградов); Неужели же эта удивительная революция, вызванная похождениями Чичикова, менее невероятна, чем то происшествие, что нос майора Ковалева, исчезнув с лица своего обладателя, стал разъезжать по Петербургу, одетый в мундир с золотом? (В. Брюсов).

В этих вопросительных по синтаксической структуре предложениях интонационно утверждается (сыграла – в первом случае) или отрицается (не менее невероятна – во втором) то, что подвергается вопросу. На этом несоответствии синтаксиса и интонации основывается воздействующая сила фигуры.

Примечание. Риторический вопрос следует отличать от похожих конструкций, когда вопрос не требует ответа. Сюда относятся уже рассматривавшиеся вопросительные предложения, используемые для построения умолчания, и сегментированные конструкции. В других случаях вопрос и ответ могут быть разделены. Нередко текст или его фрагмент начинается с вопроса, формулирующего проблему, затем проблема рассматривается, а в конце, как итог, может быть дан ответ. Такая форма построения характерна для научных текстов и проблемных публицистических статей. В простейших учебных текстах вопрос и ответ следуют друг за другом, что придает тексту форму беседы и тем самым облегчает восприятие информации. Перенесение этого приема за пределы учебных текстов ведет к подавлению мыслительной деятельности собеседника, не позволяя ему предположить какой-либо иной ответ, кроме предложенного автором.

2. Риторическое обращение создает ситуацию свободного субъективного высказывания, предполагающего возможность разнообразных эмоциональных оценок. Поэтому риторический адресат ничем не ограничен, им может быть и тот, кто не присутствует при акте речи, и что не обладает даром речи (вещи, явления, природа, литературные персонажи и т.п.). Например, в «Слове о полку Игореве»: О Русская земля!, у Гоголя: О моя юность! О моя свежесть! Риторическое обращение широко употребляется в поэтической речи.

Золотое руно, где же ты, золотое руно?

Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,

И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,

Одиссей возвратился пространством и временем полный.

Как видно из примеров, риторическое обращение может быть усилено введением местоимения или синонима.

Воздействующая сила этой фигуры складывается за счет несоответствия между синтаксической единицей (обращение) и ее интонационным оформлением, а также между отсутствующим или невозможным обозначаемым и наличием обозначающих его единиц.

3. Риторическое восклицание – это эмоционально окрашенное предложение, в котором эмоции, даже не выраженные лексическими и синтаксическими средствами, обязательно выражены интонационно. Например. О, Пушкин! Пушкин! Какой пленительный сон снился мне в жизни! (Гоголь); Пред астрономом – только легкие облачка и спирали слабого света.А в действительности это – целые миры, тысячи солнц и планет, миллионы лет всех форм бытия, борьбы, исканий, осуществлений! (Брюсов).

Функция фигур этой группы – эмоционально-коммуникативная. С их помощью автор активно воздействует на адресата, навязывает ему свое восприятие мира, лишая его самостоятельности в оценке.

В реальных текстах каждая из фигур действует не изолированно, а в сочетании с другими фигурами, она может включать в свой состав тропы и другие лексико-семантические экспрессивные средства. Действие фигур может быть локальным (предложение, сложное синтаксическое целое), но может, как и у тропа, при соответствующей организации, распространяться на весь текст (например, антитеза способна связывать весь текст).

Разные типы фигур характеризуются разной степенью активности. Наиболее распространены фигуры первой группы (лексический повтор, преимущественно анафора, и параллелизм) и четвертой (риторический вопрос).

Основные ошибки в использовании фигур связаны: 1) с их чрезмерностью, ведущей к подавлению личности адресата; 2) с неуместностью их использования в аудитории, не подготовленной к восприятию фигур (см. об этом рассказ В. Шукшина «Риторический прием»), а также при подмене научно-объективного анализа эмоциями.

Классификации повторов

Разнообразие видов и функций языковых повторов привлекают в последнее время внимание многих ведущих российских исследователей (И.В. Арнольд [Арнольд 1990], М.Я. Блох [Блох 2000], О.А. Добижа [Добижа 2001], Е.А. Иванчиковой [Иванчикова 1969], Р.А. Вафеева [Вафеев 1998] и др.). Повтор как реалия функционирующей языковой системы рассматривается учёными с разных позиций. Как грамматическое средство русского языка (Е.И. Иванчикова, Л.В. Лисоченко [Лисоченко, 1971] и др.), как средство экспрессивно-стилистическое (А.Н. Кожин [Кожин 1980], Г.Г. Хазагеров [Хазагеров 2002] и др.), как нарушение языковой нормы (И.В. Формановская [Формановская, 1978])

Критический анализ трудов, посвященных повтору, показал отсутствие единого мнения по поводу его типологии. Классификации видов повтора, разработанные разными исследователями, включают разные явления или одни и те же явления, но носящие разные названия.

Повтор рассматривается и как стилистическая фигура. Большинство исследований, посвященных повтору, составлению классификации его видов, проводились в рамках стилистики. А.А. Шахматов, М.Л. Блох предлагают классификацию повтора в зависимости от принадлежности той или иной части речи. [Шахматов 1941] [Блох 2000]

М.К. Морен и Н.Н. Тетеревникова [Морен, Тетеревникова 1970: 59] предлагают классификацию повтора, которая включает пять его видов: простой лексический повтор, анафору, эпифору, эпанафору и частичный повтор.

З.И. Хованская [Хованская 1984: 290-315] дополнительно выделяет семантический и лексико-синтаксический повторы, И. В. Арнольд [Арнольд, 1990, 104] и Ж. Гард-Тамин [Garde-Tamine1992: 31] — местоименный повтор. Кроме того, Ж. Гард-Тамин [Garde-Tamine 1992: 19] полагает, что повтор лежит в основе многих фигур и тропов.

Ж. Гард-Тамин [Garde-Tamine 1992: 22-28] выделяет одиннадцать видов повтора и подразделяет их на три типа: реприза (“reprise”), куплированные повторы (“repetitions couplees”) и нерегулярные повторы (“repetitions aleatoires”).

Как и другие исследователи, наиболее распространенным повтором она считает, репризу, под которой понимает простой повтор слова или группы слов, следующих сразу друг за другом. Например:

Mon coeur battait battait tres fort a sa parole. (Appolinaire)

Куплированные повторы (“repetition couplee”) занимают важные позиции в стихотворении или во фразе и объединяют два и более синтаксических единства. К ним относятся: анафора, эпифора, цепочка, случаи их комбинирования, а также рефрен.

Цепочка представляет собой повтор, первый элемент которого заканчивает предложение, а второй начинает следующее и т.д. Например:

Le ciel etait de nuit La nuit etait de plainte La plainte etait d’espoir (Tardieu)

Рефрен представляет собой повторение обособленного синтаксического единства через определенные промежутки поэтического текста. Например:

Si tu voulais. Madelaine. Au lieu de la marjolaine. Qui pare ton chaperon, Tu porterais la couronne De comtesse ou de la baronne, Dont la perle est le fleuron!

Si tu voulais. Madelaine, Je te ferais chatelaine; Je suis le comte de Roger; Quitte pour moi ces chaumieres, A moins que tu ne prefers. Que je me fasse berger! (Hugo)

Нерегулярные повторы (“repetitions aleatoires”) отличаются от куплированных отсутствием закономерной позиции:

L’exil n’est point d’hier ! l’exil n’est point d’hier! . Execre, 6 femme, sous ton toit un chant d’oiseau de Barbarie. (Perse)

Особенностью выше приведенных повторов была полная идентичность их компонентов. Помимо них, как отмечает Ж. Гард-Тамин, существуют такие формы повтора, элементы которых не полностью воспроизводят друг друга и среди них — повтор омонимичных форм: Devant des sites ingenus Ou sont les roses qui feuillolent De beaux dieux roses dansent nus (Appolinaire)

Омонимия заключается в том, что в первом случае слово «roses» употреблено как существительное и обозначает цветок, а во втором — как прилагательное, обозначающее розовый цвет.

Повтор, по мнению Ж. Гард-Тамин, лежит и в основе таких лингвистических явлений, как:

— полиптота (polyptote), когда слово повторяется в виде различных элементов его парадигмы: Apres avoir souffert il faut souffrir encore. (Musset)

или однокоренных форм:

lis client qiTil sait voler qu’on Tappelle yoleur. (Appolinaire)

— парономазия, контактное употребление сходных по звучанию слов:

Les hauts buchers de ГЬогпте de guerre, Les hauts ruchers de Г imposture.

• (Perse)
• — контактно расположенные синонимы, объединенные повторяющейся в них семой:

Que Severe en fureur tonne, eclate. foudroie. (Corneille) Все три глагола несут одно общее значение «греметь, ударять».

— гомологические группы (series homologiques), которые объединены одним общим гиперонимичным термином, например:

. toutes sortes d’hommes dans leurs voies et facons: Tagriculteur et radalingue. raccuponcteur et le saunier. (Perse)

— антитеза, которая основана на семантической общности ее элементов-антонимов, например:

Viens-tu du ciel profond ou sors-tu de l’abоme? (Baudelaire)

Особым видом повтора Ж. Гард-Тамин считает параллелизм — повторение слов или групп слов в сходных синтаксических конструкциях, следующих друг за другом:

A toi rhymne d’amoir ! a toi l’hymne d’himen! (Hugo)

В.А. Кухаренко [Кухаренко, 2000: 37-41] рассматривает место повтора в предложении и выделяет следующие группы:

• 1. Повтор в начале предложения (или его части) — анафора.
• 2. Повтора в конце предложения (или его части) — эпифора.
• 3. Повтор одной и той же единицы в начале и в конце предложения — кольцо.
• 4. Повтор одной и той же единицы в конце одного и начале другого предложения — стык (подхват).
• 5. Повтор типа abba.
• 6. Повтор, при котором слова, первоначально поставленные рядом, потом повторяются отдельно.

М.Д. Кузнец и Ю.М. Скребнев [Кузнец, Скребнев, 1960: 73-81] выделяют: 1. Простой повтор — это непосредственно следующие друг за другом повторения одного и того же члена предложения, словосочетания или целого предложения. Наиболее употребительный случай простого повтора — удвоение слова или предложения.

Oh, the dreary, dreary moorland Oh, the barren, barren, shore!(Tennyson) Встречаются также трехкратные и четырехкратные повторения: Gold! Gold! Gold! Gold! Bright and yellow, hard and cold, Molten, graven, hammer’d and roll’d, Heavy to get and light to hold.(Th.Hood) Scrouge went to bed again, and thought, and thought, and thought it over and over and over…(Dickens)

2. Обрамление — это повтор, при котором элемент, стоящий в начале речевого отрезка, повторяется в конце его, занимая, таким образом, психологически наиболее отчетливо выделенные синтаксические позиции.

Those kids were getting it all right, with busted heads, and bleeding faces — those kids were getting it.(B. Griffith)

3. Подхват — это вид повтора, при котором слово или группа слов, заканчивающих (реже — начинающих) предложение, словосочетание или стихотворную строку, повторяются в начале следующего соответствующего отрезка речи.

With Bewick on my knee, I was then happy: happy at least in my way.(Ch. Brцnte)

Подобно другим видам повтора, подхват служит для эмфатического выделения важнейшей части высказывания; в некоторых случаях — например, в развернутом многоступенчатом сложном предложении — подхват облегчает понимание связи между отдельными частями предложения; в поэзии к этим его функциям добавляется ритмико-интонационная функция.

4. Синтаксическая тавтология — это повторение члена предложения (обычно подлежащего), выраженного существительным, в форме местоимения. Стилистическая функция этой конструкции состоит в эмфатическом подчеркивании предмета речи. Существительное, отделенное от последующей части предложения безударным местоимением, как бы обособляется:

Miss Tillie Webstor, she slept forty days and nights without waking up. (O.Henry)

5. Полисиндетон — намеренное повторение служебных элементов, чаще всего союза and, для связи между однородными членами предложения, или между следующими друг за другом предложениями, или между более крупными отрезками речи. Классическим примером полисиндетона может служить известное описание водопада у Р. Саути:

Recoiling, turmoiling, and toiling, and boiling.

And thumping, and plumping, and jumping.

И.В. Арнольд [Арнольд 1990: 87] выделяет звуковые повторы — один из ведущих признаков, отличающих поэзию от прозы. Различают эвфонические и метрические повторы. К метрическим элементам относят стопу, стих, строфу, ана крузу и эпикрузу, а к эвфоническим — рифмы, ассонансы, диссонансы, рефрен.

И.Р. Гальперин [Гальперин 1958: 265-269] классифицирует повторы следующим образом:

• 1. Лексический повтор — повторение слова, словосочетания или предложения в составе одного высказывания (предложения, сложного синтаксического целого, абзаца) и в более крупных единицах коммуникации, охватывающих ряд высказываний.
• 2. Синонимический повтор. Сущность его заключается в том, что для выражения одной и той же мысли используются синонимические средства. Такие синонимические повторы очень часто используются в поэзии, в ораторской речи и других стилях художественной и публицистической речи. Так в сонете Китса «The Grasshopper and the Cricket» мысль, изложенная в первой строке, повторяется синонимическими средствами в девятой строке:

The poetry of earth is never dead…

The poetry of earth is ceasing never…

Как видно из этого примера, для синонимического повтора не обязательно употребление объективных синонимов. Понятия могут быть сближены всем ходом образного сопоставления явлений или логическим анализом.

3. Корневой повтор. Сущность такого заключается в том, что к существительному или глаголу, расширившему свое значение, присоединяется в качестве определения слово той же основы, которая как бы возвращает своему определяемому истинный смысл.

Schemmer, Karl Schemmer, was a brute, a brutish brute. (J. London)

• 4. Повторы, основанные на многозначности
• 4.1. Лексический хиазм — своеобразная разновидность параллелизма. Хиазм — воспроизведение структуры и лексического состава предыдущего предложения, сопровождающееся изменением синтаксических связей между повторяющимися членами предложения:

The jail might have been the infirmary, the infirmary might have been the jail. (Dickens)

4.2. повтор, основанный на использовании близких по значению однокоренных слов, принадлежащих различным частям речи — граммонимов: существительное dare в составе группового сказуемого, глагол to dare в составе синтаксической конструкции to dare smb to do smth и dare в качестве компонента сложного существительного dare — devil.

Brain remembered how Bart near NewBridge laid flat on the tracks while a goods train rumbled over him — a daredevil, who dared the others to do it, though nobody would take his «dare». (Sillitoe)

5. Соединение различных видов повтора.

В стиле художественной речи и в ораторском стиле одни виды повторов выступают в соединении с другими видами повторов и с другими стилистическими приемами. Выше уже приводился пример синтаксического повтора, сопровождаемого лексическим повтором. Наиболее часто встречается комбинация различных структурных типов лексических повторов. Анафора часто сочетается с эпифорой, образуя таким образом кольцо. Подхват нередко сопровождается простым усилительным повтором. Многосоюзие почти всегда влечет за собой синтаксический повтор. Например: . and Mrs. Garland was there and Mr. Abel was there, and Kit’s mother was there, and little Jacob was there, and Barbara’s mother was seen in remote perspective.

А.Н. Мороховский и О.П. Воробёва классифицируют повторы по принципам структурной организации [Воробьёва, Мороховский 1984: 138]:

1. Простой контактный повтор — повторение речевой единицы, расположенной контактно:

Tears, tears that nobody could see, rolled down her cheeks. (S. Maugham)

2. Расширенный повтор — повторение речевой единицы с дополнительными компонентами, уточняющими или расширяющими ее смысл:

I don’t think art heard. Pain, even slight pain, tends to isolate. Pain, such as he had to suffer, cuts the last links with society. (S. Chaplin)

3. Обрамление или кольцевой повтор — повторение речевой единицы в начале или в конце высказывания:

Nothing even happened in that little town, left behind by the advance of civilisation, nothing. (S. Maugham)

4. Повтор-подхват — повторение конечного элемента одного высказывания в начале другого высказывания:

Poirot was shaken; shaken and embittered.(A. Christie)

5. Сочетание нескольких подхватов образует цепной повтор:

A smile would come into Mr. Pickwick face. Smile extended into laugh, the laugh into roar, and the roar became general.(Ch. Dikens)