Метаязыковая функция синоним

м.

Язык научного или философского исследования, посвященного анализу другого языка — языка-объекта.

МЕТАЯЗЫ́К, -а, муж. (спец.). Специальный язык, на к-ром осуществляется представление другого языка, формализованного для соответствующего описания.

метаязык

1. Язык «второго порядка», т.е. такой язык, на котором говорят о языке же (языке-объекте).

2. Язык, объектом, которого является содержание и выражение другого языка.

3. Язык, заменяющий естественный национальный язык. Чаще всего это специальный язык, принятый в какой-либо узкой отрасли науки или техники.

К метаязыкам относят и язык лингвистов с их «узусом, модальностью, нелабиализованным звуком» и др.

МЕТАЯЗЫ́К -а; м. Система понятий, служащая для описания какого-л. объекта. М. науки. М. лексикографии.

◁ Метаязыково́й, -ая, -ое. М-ое описание.

* * *

метаязы́к — 1) язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.

2) (Лингв.) язык «второго порядка», по отношению к которому естественный человеческий язык выступает как «язык-объект», как предмет языковедческого исследования.

* * *

МЕТАЯЗЫК — МЕТАЯЗЫ́К, язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.

МЕТАЯЗЫК — язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.

сущ., кол-во синонимов: 1

Метаязы́к

(от греч. μετά — через, после) — язык

«второго порядка», по отношению к которому естественный человеческий

язык выступает как «язык-объект», т. е. как предмет языковедческого

исследования. Термин «метаязык» первоначально возник в математике и

логике в значении: формализованный язык, средствами которого

исследуются свойства соответствующих предметных (или объектных)

теорий, разграничиваются уровень самих описываемых объектов и n-й

уровень их описания. Метаязык является предметом изучения

металингвистики (науки о языках «второго порядка»).

Метаязык языкознания в значительной своей части строится на основе

тех же единиц, что и язык-объект, т. е. имеет с

ним единую (тождественную) субстанцию, является

«консубстанциональным» с языком-объектом (хотя известны и случаи

формализации метаязыка, например «семантический метаязык»). Таким образом, будучи

языком описания естественного языка, метаязык одновременно

выступает и как часть естественного языка. Единство материальной природы

метаязыка языкознания и языка-объекта не

означает их неразличения. Изучение того или иного естественного языка

в историко-генетическом или структурно-системном плане составляет

предмет науки о языке, создание же метаязыковой системы — инвентаризация

терминов (понятий и номенклатур) является

завершающим этапом языковедческого исследования.

Метаязык языкознания представляет собой сложное явление, в основе

которого, с одной стороны, лежат системные отношения между терминами

(см. Терминология лингвистическая),

с другой — общенаучная лексика, т. е. те слова и словосочетания,

которые используются при описании различных аспектов языковедческого

исследования. Метаязык как средство научного общения используется и

реально существует в соответствующей метаречи, т. е. той

разновидности речи, которая осуществляется

при общении учёных, исследующих те или иные свойства языка-объекта.

Взаимодействие метаязыка и метаречи находит отражение в принципах

построения лексикографических пособий, когда в

словарные статьи включаются отрывки (или

сегменты) метаречи, иллюстрирующие употребление того или иного

термина. Например, термин «значение» характеризуется рядом

словосочетаний, отражающих его реализацию в метаречи: «значение

языковое», «значение переходности», «значение

слова» и др.

Содержание термина полностью раскрывается в его реальном

функционировании в речи как единицы определённой метаязыковой системы.

Например, в случае термина «словосочетание» (соединение двух или

более знаменательных слов, служащее для выражения единого, но

расчленённого понятия) метаречевые выражения «лексико-фразеологические свойства словосочетания», «социолингвистическая обусловленность

словосочетания», «концептуальная полноценность

словосочетания» отражает необходимость изучения словосочетания не

только как данного грамматического построения, но и как сложного

явления, в котором находит отражение взаимодействие лингвистических

и экстралингвистических факторов.

При изучении метаязыка, как и языков описания объекта в гуманитарных

науках вообще, отчетливо выявляются различия в гносеологических

установках между отдельными научными направлениями. Поэтому даже близкие

по значению слова не могут быть использованы независимо от их осмысления

в общей системе данного мировоззрения. Не случайно, говоря о языке

философии, В. И. Ленин настаивал на

последовательном употреблении термина «материализм», хотя у

некоторых авторов употреблялся и термин «реализм» в «смысле

противоположном идеализму». «Я вслед за Энгельсом употребляю в этом смысле только

слово: материализм, и считаю эту терминологию единственно правильной

ввиду того, что слово „реализм» захватано позитивистами и прочими

путаниками, колеблющимися между материализмом и идеализмом»

(Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 18, с. 56).

В языкознании системы понятий, закреплённые в соответствующем

метаязыке, обнаруживают определённую методологическую ориентацию, т. е. оказываются

методологически обусловленными. При рассмотрении научных

дефиниций могут быть выявлены различия в трактовке, казалось бы, одного

и того же термина, который по-разному осмысляется в соответствии с

философскими (методологическими) основами данного направления

исследования. Например, фонема — «кратчайшая

единица системы выражения звукового языка, способная различать звуковые

оболочки слов и морфем» (московская фонологическая школа); «пучок

дифференциальных признаков» (пражская

фонологическая школа); «семья звуков» (английская

фонетическая традиция); «точка пересечения сети функций» (глоссематика) и т. п.

Реформатский А. А., Что такое термин и терминология, М.,

1959;

Ахманова О. С., К вопросу об основных понятиях метаязыка

лингвистики, «Вопросы языкознания», 1961, № 5;

её же, Словарь лингвистических терминов, М., 1966;

её же, Linguistic terminology, М.,

1977;

Котелова Н. З., Значение слова и его сочетаемость

(к формализации в языкознании), Л., 1975;

Лотте Д. С., Вопросы заимствования и упорядочения

иноязычных терминов и терминоэлементов, М., 1982;

Денисов П., Терминология и различные аспекты языка науки, в

кн.: Проблемы разработки и упорядочения терминологии в Академиях наук

Союзных республик, М., 1983;

Гвишиани Н. Б., К вопросу о метаязыке языкознания, «Вопросы

языкознания», 1983, № 2;

её же, Язык научного общения (вопросы методологии), М.,

1986.

Н. Б. Гвишиани.

Язык, используемый для описания самого языка, важнейшей составляющей которого являются термины.

МЕТАЯЗЫ́К (от греч. meta — вслед, за, после + язык).

1. Язык научного исследования, посвященного анализу другого языка.

2. Язык, заменяющий естественный национальный язык и принятый в какой-л. узкой отрасли науки или техники. К М. относится и язык лингвистики, при помощи которого описываются свойства естественного языка, выступающего как язык — объект. Русская грамматическая терминология, составляющая основу М. лингвистики, ведет начало от «Российской грамматики» М. В. Ломоносова (1755). Из 230 терминов «Российской грамматики» половина используется и в наше время. Во избежание непонимания учащимися грамматических правил и неумения применять их в речи не следует злоупотреблять М. при обучении иностранному языку.

МЕТАЯЗЫК [< гр. meta — после, за + язык] — лингв. 1) язык, на котором описывается другой язык (первичный язык, язык-объект); язык второго порядка; 2) МЕТАКОД, состоящий из языковых (вербальных (ВЕРБАЛЬНЫЙ)) знаков. Фр. metalangage.

— Язык, средствами которого проводится описание структурных, дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно формализованного) языка, являющегося предметом изучения соответствующей метатеории.

Внешне этот отрывок выглядит совсем как фрагмент словарной статьи, посвященной данному синонимическому ряду, из какого-нибудь словаря синонимов. На самом деле это отрывок из рассказа Тэффи, которая удачно показала разницу в значении и употреблении этих слов. Члены данного ряда отличаются друг от друга не только по значению, но и по стилистической маркированности: украсть – межстилевое нейтральное слово, не закрепленное ни за каким определенным стилем, стащить, стянуть, увести – разговорные, грубое спереть просторечно (эти синонимы свойственны обиходно-бытовой речи, протекающей в условиях непринужденного общения), а похитить имеет книжный характер и используется преимущественно в официальной и книжно-литературной речи.

Способность слов вступать в синонимические отношения тесно связана с многозначностью. Многозначное слово в разных своих значениях является членом различных синонимических рядов. Так, прилагательное большой в значении ‘значительный по величине, размерам’ (большая рыба) образует ряд: крупный, огромный, гигантский, колоссальный, здоровый, здоровенный и т. д. В значении ‘значительный по степени, силе своего проявления’ (большой ветер) оно входит в ряд с доминантой сильный, где также есть мощный, могучий, порядочный и т. д. А в значении ‘взрослый’ (большие дети) оно является членом ряда взрослый, большой.

Синонимы в процессе говорения

Все знают: чем больше в языке синонимов, тем богаче язык. Возможности перифразирования, т. е. выражения одной и той же мысли разными способами, непосредственно связаны со степенью развития системы синонимических средств. Свобода речевого поведения языковой личности определяется в том числе и личным пространством зоны выбора синонимов.

Нередко одно и то же явление можно назвать разными, даже противоположными по оценке словами в зависимости от того, какими глазами мы на него смотрим. Важность выбора синонима или квазисинонима из ряда возможных демонстрирует следующий отрывок (фильм «Ирония судьбы…»):

Функциональная нагрузка синонимов в продуктивной речевой деятельности во многом зависит от типа синонима. Рассмотрим основные функции синонимов в речи, исходя из их типологии.

Функции синонимов в продуктивной речевой деятельности

1. Полная или частичная эквивалентность содержания позволяет синонимам выступать в функции замещения. Для устранения тавтологии чаще всего используются точные синонимы.

В этой функции синонимы служат средством, разнообразящим речь: По дороге то и дело встречались ручьи, поющие одну и ту же песню воды. Попадались и лужи (Ю. Казаков). В данном случае употребление глагола попадаться вместо встречаться не приносит ощутимого уточнения смысла. Эти синонимы используются в приведенных отрывках, очевидно, просто во избежание повторения.

Преодолеть словесное однообразие помогают не только языковые синонимы, т. е. те слова, которые осознаются большинством говорящих как синонимы. Этой же цели служат и авторские, или контекстуальные, синонимы. Известно, напр., что в сатире Салтыкова-Щедрина слово проговорил имеет более 30 синонимов, из которых большую часть составляют синонимы авторские: брякнул, буркнул, бухнул, воскликнул, залаял, хлопнул, рявкнул, заикнулся и др. Конечно, эти и подобные им контекстуальные синонимы выполняют не только функцию замещения, не только помогают избежать надоедливых повторений, но и указывают одновременно на манеру говорить (куковала, заклекотал, замычал), на чувство, состояние, отношение к чему-то или кому-то (заволновался, встревожился)и т. д., а тем самым, следовательно, позволяют лаконично и индивидуально охарактеризовать данное лицо.

2. Другой важной функцией синонимов в активных речевых действиях является метаязыковая функция. Это значит, что с помощью синонима можно объяснить непонятное слово, что особенно важно при толковании заимствованных слов, терминов, арготизмов и т. п. В этой функции используются не только точные синонимы (ср. кидать – это бросать), но и понятийные, так как разница в значении уточняется в толковании. Напр., имидж – это искусственно созданный (для какой-либо цели) образ. Синонимические замены метаязыкового характера направлены на достижение взаимопонимания между говорящим и слушающим, автором и читателем.

3. Для выражения субъективного отношения говорящего к обозначаемым предметам и явлениям используются экспрессивно-стилистические синонимы.

Синонимы этого типа дают возможность говорящему с разных позиций обозначить одну и ту же ситуацию, по-разному охарактеризовать один и тот же предмет или лицо, выразив к ним свое собственное отношение. Одно и то же событие можно назвать и революцией и государственным переворотом; оккупацией и антитеррористической операцией.

Одну и ту же ситуацию можно назвать и просто нелепостью и применить к ней слова белиберда, галиматья, околесица, чушь, которые, являясь экспрессивными синонимами к слову нелепость, в большей степени обнаруживают эмоциональное состояние говорящего. Речевые предпочтения говорящего выявляют его личностный потенциал, демонстрируют уровень его образованности и интеллигентности, языковой вкус и языковое чутье.

Используя эмоционально-оценочные синонимы, необходимо иметь в виду, что экспрессивно насыщенные слова в процессе их многократного использования подвергаются «девальвации». В ряду слов, состоящем из крайне насыщенных экспрессивно-эмоциональных оценок происходящего (слова типа ужасно, безобразно, отвратительно, мерзко, чудовищно и т. п.), более убедительным для слушающего может оказаться неэмоциональное по оценке слово, напр., плохо. Ср. также: Это прекрасная, великолепная, изумительная работа и Это очень хорошая работа, где последнее, нейтральное с точки зрения эмоциональной оценки высказывание имеет больший вес, чем первое, эмоционально насыщенное. Чрезмерно эмоциональная положительная оценка нередко приводит к обратному результату – высказывание может быть расценено адресатом как ирония или даже издевательство. Автора такого, например, официального выступления в нашем недавнем прошлом могли ждать серьёзные неприятности: Да здравствует наше восхитительное правительство и совершенно потрясающий ЦК!

4. Одна из существенных функций синонимов – служить средством наиболее точного обозначения предмета речи, будь то лицо, предмет, явление или отношение к кому-то или к чему-то. Для наиболее точной и адекватной передачи замысла говорящего, максимально полного раскрытия его коммуникативного намерения используются ресурсы идеографической и экспрессивно-стилистической синонимии. Члены такого синонимического ряда имеют свои особенности, а это значит, что у каждого слова в речи должна быть своя роль, свое назначение. Успешное осуществление коммуникативного намерения говорящего или пишущего, степень воздействия на адресата во многом определяются тем, насколько точно представляет он себе возможности того или иного выбираемого слова.

Множество примеров точного выбора слова можно найти в произведениях художественной литературы. Так, напр., А.С. Пушкин написал: Я памятник себе воздвиг нерукотворный. В данном контексте наиболее точное слово именно воздвиг, а не создал или построил, так как, судя уже по содержанию стихотворения и его стилистике, более всего подходит именно высокое воздвиг, а не книжное создал или нейтральные сделал, построил.

Учёт стилистических различий между синонимами определяет уместность того или иного слова в конкретной ситуации, прикрепленность слова к определенному типу текстов (официально-деловой, публицистический, обиходный и др.). Так, слово конфиденциальный как синоним к прилагательному тайный употребляется только в книжной речи.

Слово «метаязыковой»

Слово состоит из 12 букв, начинается и заканчивается на согласную, первая буква — «м», вторая буква — «е», третья буква — «т», четвёртая буква — «а», пятая буква — «я», шестая буква — «з», седьмая буква — «ы», восьмая буква — «к», девятая буква — «о», 10-я буква — «в», 11-я буква — «о», последняя буква — «й».

1

21. Язык — средство описания самого языка – это

а) когнитивная функция
б) метаязыковая функция
в) коммуникативная функция
г) экспрессивная функция
д) эмоциональная функция

22. Язык — явление…

а) физиологическое
б) биологическое
в) социальное
г) исторческое
д) художественное

23. Заимствования связаны с ……. .

а) старыми словами
б) неологизмами
в) появлением иностранных слов в русском языке.
г) исчезновением слов из родного языка
д) крылатыми фразами

24. Язык — средство выражения эмоций – это

а) познавательная функция
б) эмоциональная функция
в) коммуникативная функция
г) фатическая функция
д) магическая функция

25. Язык — средство установления контакта – это

а) когнитивная функция
б) коммуникативная функция
в) поэтическая функция
г) эмоциональная функция
д) познавательная функция

26. Выберите правильное определение значения фразеологизма «делать из мухи слона»

а) изменять размер предметов
б) не придавать значения
в) преувеличивать значение чего-нибудь
г) не обращать внимания
д) как курица лапой

27. Укажите синоним к фразеологизму «у чёрта на куличках»

а) быстро
б) далеко
в) мало
г) много
д) близко

28. Найдите фразеологизм со значением «недружно»

а) Как кошка с собакой
б) Душа в душу
в) Через пень в колоду
г) Мирно
д) Быть на дружеской ноге

29. Определите, какое из сочетаний слов является фразеологизмом.

а) медовая сладость
б) медовый голос
в) медовый месяц
г) медовый запах
д) медовая речь

30. Определите, какую синтаксическую функцию выполняет в данном предложении фразеологизм.
«После бессонной ночи Петя на занятиях клевал носом»

а) подлежащее
б) сказуемое
в) определение
г) междометные
д) дополнение

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. Теоретические основы исследования
особенностей метаязыковой рефлексии в русской разговорной речи

1.1. Метаязыковая рефлексия: сущность,
функции

1.2. Особенности разговорной речи русского
языка

Глава 2. Практические основы исследования
метаязыковой рефлексии разговорной речи на примере Национального корпуса
русского языка (НКРЯ)

2.1. Лексикографическое описание разговорной
речи на материалах НКРЯ

2.2. Лексикографическое описание русской
разговорной речи посредством частотных единиц

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность
темы. В настоящее время весьма актуальным является изучение
разговорной речи, поскольку это одно из перспективных направлений в лингвистике
и языкознании. Разговорная речь всегда живая, изменчивая. Любые неологизмы,
заимствования, впервые появляясь в языке, закрепляются первоначально именно в
разговорной речи, и только потом выходят на официальный уровень, закрепляясь в
словарях. Кроме того, именно в разговорной речи максимально раскрываются
различные оттенки слов, возникают новые, нетрадиционные формы слов и значений,
появляются новые словотворческие формы и модели, например,
уменьшительно-ласкательные формы, обращения, новые сочетания слов и выражений
[1].

Как
показывают исследования последних лет, повседневная разговорная речь резко
отличается от других форм коммуникации, например, от официально-деловой,
академической речи. Разговорная речь выступает в качестве средства бытовой
коммуникации, и имеет сугубо практическую цель – достижение взаимопонимания
между участниками коммуникации, решение конкретных практических задач [5]. Тем
не менее, именно в разговорной речи происходит интенсивное перераспределение и
трансформирование отдельных речевых единиц. Во многом особенности речевой
коммуникации, словообразования зависят от гендерных особенностей человека, от
его социального статуса, психологического состояния, роли говорящего в той или
иной ситуации [3].

В настоящее
время многие используемые до сих пор методы лексикографического исследования
утратили свою актуальность в силу различных причин. Однако в последнее
десятилетие все более востребованным становится такое направление, как
корпусная лингвистика. В рамках корпусной лингвистики составляются и
исследуются различные корпуса речи. В частности, с точки зрения анализа
разговорной речи определенный интерес представляют корпуса устной речи.
Первостепенная значимость отводится Национальному корпусу русского языка
(НКРЯ), в котором собрано большое разнообразие текстов, речи, фрагментов речи
на русском языке в различных употребления [1].

Анализ НКРЯ
и других корпусов разговорной речи, можно сделать вывод о том, что в текстах
содержатся суждения различного характера о тех или иных фактах и явлениях.
Такие суждения изучаются в различных аспектах. Во-первых, они могут
интерпретироваться как показатели метаязыковых представлений рядовых носителей
языка (нелингвистов). Во-вторых, широко используются рефлексивы, которые
анализируются при помощи традиционного языкового инструментария [3].

Проблема
исследования. В настоящее время не вызывает сомнений тот факт, что современная
лингвистика представляет определенный интерес к вопросам содержания и
функционирования метаязыкового сознания. С одной метаязыковая рефлексия
противопоставляется научному лингвистическому знанию, а с другой стороны,
выступает в качестве важной части общественного сознания, и рассматривается как
важная составляющая общественного сознания. Вопрос о средствах метаязыковой
функции все еще требует дальнейшего рассмотрения. Регулярность этой функции и
частота ее встречаемости в речи приводит к формированию метаязыка в рамках
языка. Под метаязыком подразумевают систему средств, направленных на реализацию
метаязыковой рефлексии (системы представлений о родном языке). В различных
речевых ситуациях, коммуникативных актах, эта средства варьируют. Кроме того, исследование
метаязыковой рефлексии является актуальным направлением, в особенности
применительно к разговорной речи, поскольку метаязыковая рефлексия
рассматривается как инструмент экспрессии, средство изменчивости речи [2].

Степень
разработанности тематики. Вопрос метаязыковой рефлексии давно
интересовал исследователей. Однако в литературе выявлено недостаточно данных,
касающихся исследования метаязыковой функции разговорной речи. В основном
исследуются художественные, повествовательные, научные и политические тексты. В
тех исследованиях, которые посвящены изучению разговорной речи, используются в основном
устарелые методы. Нами не было выявлено ни одного исследования разговорной
речи, проведенного на базе корпусов.

Гипотеза
исследования. В основу исследования положено предположение о том, что
Национальный корпус русского языка (НКРЯ) содержит большое количество речевых
текстов и фрагментов, позволяющих судить об особенностях разговорной речи,
выявить метаязыковую рефлексию и ее функцию.

Объект
исследования – метаязыковая рефлексия как лингвистическое явление.

Предмет
исследования – функция метаязыковой рефлексии в разговорной речи.

Цель
исследования – рассмотреть функцию метаязыковой рефлексии разговорной
речи на примере материалов Национального корпуса русского языка (НКРЯ).

Задачи
исследования:

1.
Раскрыть сущность понятия «метаязыковая рефлексия»;

2.
Рассмотреть особенности разговорной речи русского языка;

3.
Охарактеризовать особенности, структуру НКРЯ;

4.
Рассмотреть функцию метаязыковой рефлексии на примере материалов НКРЯ.

Методы
исследования. В работе использованы теоретические и практические
методы. Теоретические – анализ литературных источников по теме исследования
(анализ, обобщение, систематизация, классификация полученных данных).
Практические методы – составление сплошной выборки, качественный и
количественный анализ, анализ  материалов Национального корпуса русского языка,
описательный, сравнительный анализ, метод сплошной выборки, концептуальный
анализ.

Теоретическая значимость.
Результаты исследования могут быть использованы для пополнения теории
языкознания, лингвистики. Результаты могут быт полезны для практикующих лингвистов,
филологов, языковедов, ведущих исследовательскую деятельность в сфере русского
языка, разговорной речи, метаязыковой рефлексии.

Практическая значимость.
Результаты могут сделать определенный вклад в понимание функции метаязыковой
рефлексии разговорной речи, в понимание специфики разговорной речи русского
человека. Получены данные, касающиеся анализа разговорной речи материалов,
представленных в Национальном корпусе русского языка, что может быть полезно
для составления полноценной картины о содержании и функции НКРЯ.

Структура работы.
Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка используемой
литературы.

Во введении обосновывается
актуальность и проблема исследования, выделяется гипотеза, определяются цели и
задачи исследования, осуществляется подбор методов, а также выделяется
теоретическая и практическая значимость работы.

В первой главе приводится анализ
понятия «метаязыковая рефлексия», приводится характеристика разговорной русской
речи.

Во второй главе рассматриваются
функции метаязыковой рефлексии на примере материалов Национального корпуса
русского языка.

В заключении формулируются выводы по
результатам исследования.

В списке используемой литературы
приводится используемая литература.

Глава 1. Теоретические основы исследования особенностей
метаязыковой рефлексии в русской разговорной речи

1.1. Метаязыковая
рефлексия: сущность, функции

Для начала
рассмотрим сущность понятия «метаязыковая рефлексия». В специальной литературе
можно обнаружить синонимы – языковая рефлексия, метаязыковое сознание,
метаязыковая функция. Однако в современной лингвистике эти понятия
дифференцируются и имеют различную интерпретацию, потому требуется
дополнительное рассмотрение этих вопросов [4].

Так, под
рефлексией принято подразумевать форму теоретической деятельности человека,
направленную на осмысление собственных действий, в вместе с тем, собственной
культуры, национальных ценностей. По сути под рефлексией подразумевают
деятельность по самопознанию. В настоящее время сложилась традиция
использования данного термина в более широком смысле – как осознанное
осмысление чего-либо [22].

Терминологическое
сочетание метаязыковая рефлексия подразумевает деятельность сознания по
осмыслению фактов речи или языка. При этом сознание может быть как
индивидуальным, так и групповым (коллективным). Эта деятельность не обязательно
должна быть связана с собственной речью, она может касаться речи в целом, или
отдельного языка [6].

С точки
зрения лингвистики, под термином «метаязыковая рефлексия» подразумевают
ментальные метаязыковые операции, а также их вербализацию в письменной и устной
речи. Исследователи выделяют процесс размышления над языком, протекающий
имплицитно [23]. При этом речь всегда сопровождается порождением текста. Под
эмплицитной стороной подразумевают вербализованную рефлексию, которая в речи
факультативна, однако представляет особый интерес для исследований. В первую
очередь это связано с возможностью непосредственного наблюдения изучаемого
явления [7].

Таким
образом, под метаязыковой рефлексией принято понимать операцию языкового
сознания по интерпретации того или иного факта из языка, речи. Также это может
быть словесно оформленное отражение операции по интерпретации.
Непосредственному наблюдению подлежит только рефлексия, и именно она выступает
в качестве основного объекта исследования  в лингвистике. В том случае, если
речь идет об объектах метаязыковой оценки, и о содержании этой оценки,
подразумеваем ментальную деятельность. Однако объекты и оценки при этом могут
быть выделены только через примеры вербализации. Исследователи все чаще изучают
не просто саму рефлексию, не только отдельные речевые высказывания, а целые
контексты, в рамках которых эти высказывания были сделаны [10].

Необходимо
учитывать, что внимание носителя языка могут привлечь различные факты  явления.
Поэтому часто огромную значимость имеют отдельные высказывания, комментарии к
словам, выражения. Однако нужно учитывать, что говорящий может обращать
внимание на различные явления, в том числе, грамматические, фонетические,
стилистические явления и особенности словообразования [24]. Среди всего
многообразия речевой рефлексии определенный интерес представляет риторическая и
жанровая рефлексия, объектом анализа для которой выступают риторические
конструкты и отдельные жанры. В качестве средств метаязыковой рефлексии могут
выступать различные языковые единицы, языковые выражения, речевые произведения,
закономерности речевого общения [8].

Метаязыковая
рефлексия в рамках речевой деятельности рассматривается как функция языкового
сознания. Она является частью языкового сознания в целом. То есть,
рассматривается как практическое сознание, которое управляет повседневной
речемыслительной деятельностью человека. Метаязыковое сознание выступает
одновременно и как механизм, контролирующий коммуникативную деятельность
человека, и как определенное хранилище информации, в котором находятся
различные факты и знания о языке как средстве коммуникации. Нужно учитывать,
что метаязыковое сознание выполняет интерпретационную функцию, а также может
эффективно применяться по отношению к различным речевым фактам. Как правило,
метаязыковая рефлексия носителя языка представляет собой актуализацию имеющихся
знаний о языке, а также направлена на выработку нового метаязыкового
представления [9].

Метаязыковое сознание
может существовать в различных формах, в частности, в виде индивидуального, или
в виде коллективного сознания. Рефлексия о языке и речи также может быть представлена
на различных уровнях обобщения. Метаязыковая рефлексия может рассматриваться
как оценка с позиции отдельной языковой личности, или с позиций ограниченной
социальной группы. В некоторых случаях оценка производится с позиции одного
языкового коллектива в целом [12].

Метаязыковое
сознание имеет сложную структуру, что обусловлено сложностью метаязыковой
деятельности. Метаязыковая функция представляет собой отдельное направление
деятельности метаязыкового сознания, результат которой вербализуется в речи при
помощи отдельных языковых средств [25]. Означает самоописание языка, исследование речи самим говорящим.
С понятием «метаязыковая рефлексия» тесно связано и такое понятие, как
рефлексивность. Под рефлексивностью подразумевают возможности мысли и речи о
языке при использовании тех или иных лексико-грамматических средств. Поэтому в
структуре любого языка существует метаязык – система средств, при помощи
которых осуществляются метаязыковые операции [10].

Можно
выделить отдельные функции метаязыковой рефлексии, в частности: текстовые,
дискурсивные и социальные функции [11].

1.2. Особенности
разговорной речи русского языка

Устная разговорная
речь («устная непубличная речь» по терминологии НКРЯ) не выделена в НКРЯ в
отдельный корпус, авторы охарактеризовали ее место в существующей структуре
устного модуля НКРЯ, включающего три подкорпуса (устный, акцентологический и
мультимедийный, или МУРКО), каждый из которых нацелен на решение специфических
задач. В устном подкорпусе разговорная речь составляет более 1,3 млн.
словоупотреблений, или 11,5%, она снабжена стандартной для НКРЯ метатекстовой, морфологической
и семантической разметкой, а также имеет специфическую социологическую
аннотацию. И хотя она представлена только в виде транскриптов и не
сбалансирована по составу говорящих, пользователь может отобрать для изучения
свой подкорпус по интересующим его признакам [25].

Процессы,
происходящие в настоящий момент в русской разговорной речи (далее — РР),
характеризуются многими лингвистами как «хаотические» (см, например: Скляревская
1996: 463; Крысин 2008: 110), что заставляет вспомнить о теории Е.
Д. Поливанова, утверждавшего, что в период различных социальных потрясений эволюционные
изменения в языке приобретают революционный характер (Поливанов 1931)
[12]. Сложно сказать, насколько понятие «революционности» применимо к языку,
который является достаточно стабильной системой, однако несомненно, что эта
теория справедлива по отношению к речи [13]. Долгое время под разговорной речью
понималась «особая языковая система, противопоставленная в пределах
литературного языка кодифицированному литературному языку» (далее — КЛЯ) (Земская
1981: 5) и характеризующаяся следующими особенностями внеязыковой ситуации
[15]:

1)
неподготовленность акта коммуникации;

2)
непринужденность акта коммуникации;

3)
непосредственное участие говорящих в акте коммуникации (Земская 1981: 5;
Сиротинина 1983: 20).

Таким образом, важнейшими
свойствами РР являются персональность общения (ситуация обращения одного
конкретного человека к другому) и его ситуативность (опора на ситуацию общения
и использование средств как вербальной, так и невербальной коммуникации) [14].
При этом разговорной речи противопоставляется понятие городского просторечия,
носителями которого являются горожане по рождению (или лица, долго прожившие в
городе), не овладевшие в достаточной мере нормами литературного языка. Носители
же РР могут сознательно употреблять элементы просторечия для создания,  например,
комического эффекта (такое просторечие называют еще литературным, или функциональным)
[16].

Однако в последнее время в
русском культурном и языковом пространстве произошла своеобразная «переоценка
ценностей», проявившаяся, в том числе, в смене нормативных основ литературного
языка (Химик 2004), что было вызвано рядом причин неязыкового характера.
Среди них можно отметить и быстрый темп научно-технического прогресса,
обусловивший появление новых средств коммуникации, отбросивших во многом назад
использование письменной книжной речи, и демографические процессы, т. е.
увеличение роли молодежи в жизни общества, и социальные изменения: появление
свободы слова, расслоение общества, развитие рыночной экономики и пр. Все это
обусловило значительную коллоквиализацию публичных сфер общения, насыщение их
разговорными элементами [17].

Кроме этого, исторические
события конца XX века вызвали постепенное уменьшение класса высокообразованных
людей, тех самых носителей литературного русского языка [19]. Все это привело,
по меткому выражению В. В. Химика, к «тектоническому смещению функциональных
стилей языка» (Химик 2004), а главное — к снижению уровня литературного
языка, к тому, что Л. П. Крысин назвал «люмпенизацией языка». И. А. Стернин в
своей работе «Социальные факторы и развитие современного русского языка»
отмечает, что в современном российском обществе вследствие смены
общественно-политической парадигмы происходит и смена коммуникативной
парадигмы, т. е. доминирующего типа общения [18]. Результатом подобных
изменений стали следующие процессы [20]:

— орализация
общения (возрастание роли устной речи как формы существования языка,
расширение ее функций);

— диалогизация
общения (повышение роли диалога в процессе коммуникации, формирование новых
правил диалогического общения, развитие новых форм и видов диалогов);

— плюрализация
общения (демократическое сосуществование дискурсов различного типа);

— персонификация
общения (увеличение числа индивидуально неповторимых личностных дискурсов в
коммуникативном пространстве языка) (Стернин 2000).

Наиболее
заметно влияние этих процессов в лексико-фразеологической системе, где
наблюдается и изменение коммуникативного ядра лексикона, и увеличение роли
заимствования как одного из основных способов пополнения лексического состава
языка [21]. Кроме того, И. А. Стернин говорит об изменениях в русском бытовом
дискурсе, «который стал диалогичнее, эмоциональнее, экспрессивнее и оценочнее,
стал допускать более широкое использование единиц сниженных стилистических
разрядов» (там же). Наконец, нельзя не сказать о произошедшей
либерализации понятий языковой нормы и культуры речи, что
выражается в увеличении количества допускаемых обществом отклонений от языковой
нормы.

Глава 2. Практические основы исследования метаязыковой
рефлексии разговорной речи на примере Национального корпуса русского языка
(НКРЯ)

2.1. Лексикографическое
описание разговорной речи на материалах НКРЯ

         При использовании метода
сплошной выборки, подразумевается необходимость проведения лексикографического
описания всех единиц корпуса. Описание может осуществляться как в алфавитном,
так и в произвольном порядке. Нами было проведено описание слов в произвольном
порядке. При этом в поле зрения попали разноуровневые единицы, употребление
которых представляет определенный интерес для разговорной речи. Рассмотрим
некоторые примеры.

         Париться. Глагол, имеющий пять значений
(по НКРЯ).

1.  Основное значение
применительно к кулинарии – вариться в закрытой посуде, при помощи пара.
Например, в кастрюле парились овощи.

         2. Находиться под
воздействием пара или кипятка (для очищения, размягчения). Например, для
размягчения, картофель нужно пропарить.

         3. Третье значение появилось
в разговорной речи и применялось в переносном смысле – мыться в бане с большим
количеством пара, с использованием веников. Например, каждое воскресенье, 31
декабря мы с друзьями ходим в баню, чтобы попариться.

         4. В народном просторечии
слово париться стало использоваться для обозначения сильной жары и зноя
(переносное значение). Например, собирая хлеб, крестьяне парились в поле.

         5. В разговорной речи применяется в
значении «усердно работать над тем, что плохо получается, медленно выполняется.
Например, солдаты парились над заданием сержанта.

         В материалах НКРЯ слово
париться 4 раза встречалось в различных формах, не зафиксированных словарем.

         Например,

         — да и не парюсь по этому
поводу;

         — не парься, шланг достанет
до машины;

         — ну что ты так долго паришься
на эту тему? Что здесь интересного?

         На основании анализа, можем
условно выделить еще одну функцию слова «париться» — беспокоиться, напрасно
переживать по поводу чего-либо / кого-либо. Данное значение мы выделили на
примере анализа материалов НКРЯ, однако обращение к другими словарям показало,
что такое значение слова практически нигде не упоминается. В словарях
фиксируются только указанные выше 5 функций. Таким образом, можем утверждать,
что НКРЯ в полной мере фиксирует все изменения, происходящие в речи. Это первый
источник, подтверждающий подобные изменения в речи, и на его основе могут
вноситься дальнейшие изменения в словари.

         Забить. Глагол,
имеющий 8 значений.

         1. Вбить, вколотить нечто
ударами, вогнать в землю. Например, на огороде забили кол.

         2. Наглухо закрыть
отверстие, заколотив его щитами, досками. Например, отверстие в двери
наглухо забили досками.

         3. Заполнить или закрыть
отверстие, вставив, вбив или всунув в него что-либо. Например, чтоб через
форточку не лазили коты, ее плотно забили.

         4. Измучить, довести побоями
до смерти. Например, преступник насмерть забил свою жертву ногами.

         5. Угнетать, довести до
отупения, нервного срыва. Например, и словом можно забить человека.

         6. Заглушить, не дать пойти
в рост. Например, кукуруза забила рост огурцов.

         7. Превзойти кого-либо,
что-либо, одержать победу. Например, на соревнованиях он забил соперников.

         8. Убить (чаще имеется в
виду во время охоты, на бойне). Например, под зиму свинью забили.

         В ходе анализа материалов,
представленных в НКРЯ, нами были выявлены некоторые примеры употреблений
данного слова, которые не фиксировались ни в одном из словарей.

         — Хозяюшка решила забить
на все это.

         — Примерно с 3-4 курса можно
забить на все лекции, и появляться только на семинарах.

         — Да ладно, забей на это.

         Таким образом, на основе
анализа материалов НКРЯ можем выделить еще одну функцию слова «забить» — не
обращать внимания, не беспокоиться по поводу чего-либо. Аналогично первому
примеру, НКРЯ явился первым источником, который зафиксировал изменения,
произошедшие в разговорной речи. Со временем данное изменение также может быть
зафиксировано в словарях со ссылкой на корпус НКРЯ.

         Учитывая что. Конструкция
речи, которая в НКРЯ изменила сферу употребления, имеет особенности
функционирования в разговорной речи. Применяется в значении причины (как
синоним слов потому что, поскольку, так как).

         Учитывая, что он был
диагностом, он не мог не заметить признаков болезни.

         Учитывая, что Марина
программист, ее компьютер просто не может зависать.

         Учитывая, что там написано,
вполне можно будет посмеяться.

         Данная конструкция может
быть отнесена к классу основных лексико-грамматических единиц, она активно функционирует
в речи в значении причины. Однако в словарях подобное явление еще не
зафиксировано. Аналогично предыдущим примерам, НКРЯ является источником
изменений в речи, нововведений.

         Не говоря о том, чтобы.
Служебная структура, в состав которой входит предлог и отвечающий ему союз.

         Рассмотрим некоторые
примеры. Так, в словарях фиксируется только прямое значение данной конструкции.
Например, выделяем характеристики только по общим критериям, не говоря о
нюансах.

         Второй пример, давайте
поговорим о качестве, не говоря о стандартах и протоколах.

         Однако НКРЯ фиксирует и переносное
значение данной структуры. Например, мы не можем продать это за 300 рублей,
не говоря уже о том, чтобы продать за 500 рублей.

         Нужно заботиться хотя бы о
здоровье детей, не говоря уже о пожилых людях.

         Анализ данных контекстов не
позволяет в полной мере сформулировать значение и функцию данной конструкции.
Можем отметить синонимию по отношению к таким словам, как «не только», «даже».
Данные конструкции встречаются как в устной, так и в письменной речи, и
обнаружены только в НКРЯ. В словарях подобные значения данной конструкции не
фиксируются. Можно утверждать, что данные значения могут стать объектом
исследования для лингвистов.

         В том плане что.
Составная союзная конструкция, которая довольно часто употребляется в
разговорной речи. Она довольно часто встречается в НКРЯ в различных
словоупотреблениях. Однако данная конструкция вовсе не имеет словарной фикции и
не отражена ни в одном из словарей. При анализе материалов НКРЯ было выявлено
достаточно много словоупотреблений на основе данной конструкции. В большинстве
случаев отражалось такое значение, как «иметь смысл», «иметь отношение». 

         Например, я люблю
природу, в том плане, что она красива. Платье практично, в том плане, что его
удобно носить.

         Единственно что.
Конструкция, широко применяемая в современной речи. Встречается в НКРЯ в
различных контекстах, преимущественно в молодежной речи. Не имеет словарной
фикции, ни в одном из словарей не зафиксирована. При анализе материалов НКРЯ,
нами были выделены такие значения данной конструкции, как «хотя, разве что,
несмотря на, не считая того, что». Рассмотрим примеры.

         Пример 1. В лесу было
много белых грибов. Очень хотелось их собрать. Единственно что, в этой
местности водились медведи, и мы не рискнули пойти глубоко в лес.

         Пример 2. Я не была
занята ни работой, ни домашним хозяйством. Единственно что, мне нужно было
хорошо учиться.

         При анализе словарей, нами было
установлено все два значения для слова единственно. Обращает на себя внимание
то, что в словаре зафиксировано значение отдельного слова, а не конструкции в
целом. Такая конструкция, как «единственно что» не находит отражения ни в одном
из словарей. Значения:

         1. Единственный (наречие).
Например, единственно правильный выбор.

         2. В значении частицы.
Чертежи создаются только на бумаге. Единственно, для демонстрации всех
возможностей модели могут использоваться средства визуализации.

         Таким образом, анализ
примеров устной разговорной речи позволяет выделить ряд слов, фраз, которые
имеют уникальное значение в разговорной речи. Они отражены исключительно в
НКРЯ, что указывает на широкое употребление их в процессе разговора. Однако
многие слова или их значения не имеют словарной фикции и не отражаются ни в
одном из словарей. Все это позволяет сделать вывод, что новые слова и значения
слов входят в речь именно через НКРЯ, который является первым источником,
который фиксирует изменения, происходящие в речи. В дальнейшем, в словари могут
быть внесены изменения с опорой на материалы НКРЯ.

Кроме того, при анализе
корпуса всегда есть возможность проанализировать и контекст, что позволяет
выявить новые значения слов, их новые функциональные и эмоциональные оттенки. В
целом, можно сказать, что при анализе речевых единиц методом сплошной выборки,
можно выявить ряд изменений в речи, проанализировать основные тенденции и пути
этих изменений, определить функциональное значение слова на качественно новом
уровне. Это могут быть как речевые, так и условно-речевые, и даже неречевые
единицы. Это существенное преимущество корпуса и метода сплошной выборки.

Однако есть и некоторые
недостатки. Например, при большом количестве анализируемых единиц становится
невозможным использование структурного подхода к изучению речевых единиц.
Полномасштабное лексикографическое описание речевых единиц невозможно ввиду
большого количества слов для анализа (что требует невероятно больших временных
и человеческих затрат). Поэтому более актуально применение метода анализа
частотных единиц.

2.2. Лексикографическое
описание русской разговорной речи посредством частотных единиц

         В основе метода лежит
компьютеризированное определение частоты встречаемости того или иного слова в
корпусе. Нами была взята верхушка частотного словника, полученная в результате
обработки материалов НКРЯ. Нами было рассмотрено 10 единиц разговорной речи
русского языка. Для каждого слова было подсчитано количество словоупотреблений
и процент употребляемости. Данные представлены в таблице 1.

Таблица 1.

Наиболее частные словоформы
русской разговорной речи

         Рассмотрим подробнее
приведенные позиции. Стоит отметить, что данные позиции дословно совпадают с
данными двух других источников – Нового частотного словаря русской лексики и
частотного словаря русского языка (авторы Ляшевская и Шаров соответственно).

         Ранговое сравнение частоты
употребления данных слов по НКРЯ и другими источникам приведено в таблице 2.

Таблица 2.

Десятка самых частотных слов

         Как видим из таблицы,
наиболее частотным в словнике ОРД является местоимение я, которое имеет 5398
употреблений, что составляет 2,63% от общего количества словоупотреблений. На
втором месте находится отрицательная частичка не, имеющая 4924 употребления, что
составляет 2,4%. Рассмотрим основные слова из частотного списка детально.

НЕ

В некоторых ситуациях не выступает
в нашей речи не как отрицательная частица, а является редуцированной формой
слова, предложения нет либо употребляется в составе конструкций не-а и
не-не-не, например:

• не
/ ну она мне сказала / что да вот / она вот случайно;

• а
не-не-не / нам нужно завернуть направо / у меня уже…;

• не-не-не
вот я уже поняла;

• ты
читала ? # не-а;

• я
/ выхожу с неё / не … точнее выключаю / программу / не выходя из(?)
сайта;

• не
ну после пломбировки тоже с… как-то святое / что он болит.

Кроме того, зачастую частица не
употребляется в составе хезитационных конструкций (далее — ХК) не это
самое и (я) не знаю, которые, безусловно, стоит рассматривать
в качестве единого целого при лексикографическом описании. Так, например,
выделяют целый ряд функций хезитационной конструкции не это самое (см. Богданова
2011г; 2012б):

1)
маркер поиска глагола-сказуемого (глагол следует сразу после ХК, в тексте
подчеркнут):

• а
оно не это самое / не долбанёт ?

2)
маркер поиска глагола-сказуемого (глагол следует дистантно после ХК, в тексте
подчеркнут):

• вот
ну так / ха-ха / так это сразу / не это самое / [нрзб] не сообразить не
/ сразу как-то вот / не связать (САТ);

3)
маркер поиска глагола-сказуемого (глагол не следует вовсе; о том, что поиск
производился, свидетельствует, в частности, наличие подлежащего и
формообразующей глагольной частицы — в тексте подчеркнуты):

• как
бы он не это самое;

4)
маркер поиска предиката (не действия):

• нормально
? *П ничего там тебе / не это самое (…);

5)
маркер поиска наименования (имя следует дистантно после ХК, в тексте
подчеркнуто):

• Вот
когда нам давали эту квартиру / а нам давали квартиру не это самое / нам
давал директор [Биография (беседа лингвиста с информантом) // Архив
Хельсинкского университета, 1998];

6)
маркер поиска наименования (имя не следует вовсе):

• Ну
ладно, нечего здесь плакать. Здесь вам не это самое. Здесь мы никому хулиганничать
не позволим [В. Войнович. Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана
Чонкина (1969-1975)];

7)
хезитационный маркер:

• Я
не… это самое… какая она у вас, скажите пожалуйста! [В. Кин. По ту
сторону (1928)].

Конструкция (я) не знаю не
всегда выполняет хезитационную функцию, она может употребляться как компонент
словосочетания с зависимой падежной формой (объектным распространителем) (названия
не знаю), как предикативная основа с придаточным изъяснительным (не
знаю что еще сказать; не знаю хватит ли на всех чая) или
с зависимым союзным словом без придаточного (был / сейчас не знаю что;
я не знаю почему / думаю что), однако исследования показали, что в
устной спонтанной речи наиболее распространенным оказалось употребление этой
конструкции именно в качестве заполнителя паузы хезитации (48,7 %) (см. Хан 2012,
2013):

• или…
или какой-то немецкий ? там я не знаю / Бранденбургские ворота / что-то
такое.

Далее в «верхушке» частотного
словника следуют частицы-хезитативы вот, ну, да (4800, 4727 и 4370
употреблений соответственно).

ВОТ

Если говорить о «слове» вот,
то оно уже давно привлекало внимание лингвистов. Так, например, П. Бокале в
своих работах (Bocale 2011 a,б) говорит о преимущественных инициальной и
финальной позициях данного «слова», где оно служит для установления контакта,
либо, соответственно, маркирует завершение планируемого отрезка речи. Ю. В.
Дараган выделяет следующие функции «слова» вот:

1) концептуализация;

2) контроль;

3) оценка;

4) апелляция (Дараган 2011)34.

На материале НКРЯ удалось
выделить целый ряд функций дискурсивного слова вот в устной спонтанной
речи, выходящих за рамки словарной фиксации.

         Примеры:

• ВОТ
в функции дискурсивного маркера

• э-э
на ребят было смотреть очень / печально // потому что ребята ∫ а-а ∫ все были
тепло одеты и было-о жарко абсолютно вот // а-а они стояли в полном
экипировке //// и все очень сильно мешали;

• прерафаэлиты
замечательно / у нас вообще вот / долгое время не видел / сейчас
появились альбомы прерафаэлитов.

• вся
правда проблема в том что там литровые кружки // в-о-от и во-первых
очень непривычно сначала их тяжело поднимать;

• э-э
естественно там / э-э за три недели отдыха это барчик выбираешь там / бутылочку
коньяка это / всегда с удовольствием // вот;

o как
бы неожиданно было но в то же время приятно // вот ну и вот мама
значит / поехали мы / туда в Москву нас встретили так очень замечательно;

Общее соотношение различных
«несловарных» функций слова ВОТ в материале исследования представлено на рис. 1.

Рисунок 1. Соотношение различных функций
слов

Подводя итог анализу
функционирования слова ВОТ в спонтанных монологах, необходимо сказать,
что выделение довольно большого количества случаев употребления слова ВОТ в
тех или иных функциях, помимо ранее уже отмечавшихся исследователями,
свидетельствует о том, что этот список открыт и наверняка существуют и какие-то
другие, пока не обнаруженные функции. Нет сомнения, что в свете всего
вышесказанного словарная статья на слово вот должна быть очень объемной,
подробной и в составе, скорее, специального словаря дискурсивных единиц (или
вербальных хезитативов) русской речи, что позволит описывать ее на фоне
подобных, выявляя ее сходства и различия в сравнении с другими ДЕ (или ВХ).

НУ

Частица ну, являясь
текстовым коннектором, часто употребляется в начале фрагмента текста, что
является «маркированной функцией». Таких примеров в нашем материале достаточно
много:

• *В ну
вот там ещё есть / подожди / здесь же ещё… / всё-таки мы () вот с
той стороны же был / ещё короче мостик какой-то;

• ну
/ это всё здорово / я думаю что / Захару / может
/ неудобно будет кушать тут / с утра;

• ну
/ я не знаю / в шесть или в семь / я думаю что / я
одну оставлю;

• ну
знаешь (…) этого самого(:) / Володю(:) Шагиданова я тебе не
посоветую / он … *В у нас работают в авт… в автокаде.

А

Текстовый
коннектор а, служащий для оформления вопроса, сцепления реплик и
введения новой темы является, одним из наиболее часто встречающихся, особенно в
стартовой позиции:

• а интересно
…;

• так / а
теперь куда ?

• а зажигалку
дала ?

• а теперь
куда / ты видишь ?

• четыре
… / а четыре вот здесь;

Финальное а, сигнализирующее о
просьбе реакции, отклика со стороны собеседника (см. о нем подробнее: Левонтина
2000; см. также Гришина 2007), встречается реже:

• почему
панели такие узкие / а ?

• ну
мне кажется / мне надо больше # какой нам в коридор лучше / а?

• это
*Н @ потому что @ а / Настя / *П на новенького / а?

• куда
ж ты меня привёз / а ?

• там
семнадцатый канал / а?

• Наташа
! *П попробуй это тоже @ а ?

• всё
// а не много ли блюдец / а ?

• мам
/ вопрос был… # *Н / а ?

• Тима
/ иди посмотри телевизор / а ?

Седьмое, восьмое и девятое
места в «верхушке» частотного словника ОРД занимают служебные слова и, что,
в (3637, 3625 и 3516 употреблений соответственно).

ЭТО

Наконец, замыкает десятку
«слово» это (3365 употреблений), которое также может быть хезитативом (только
это ну(:) / знаешь как бы вот это…; нормально он (:) //
*П так (…) короче / на это () на виски не жмёт) или входить в ряд
таких хезитационных конструкций, как не это самое и это самое.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В
настоящее время не вызывает сомнений тот факт, что современная лингвистика
представляет определенный интерес к вопросам содержания и функционирования
метаязыкового сознания. исследование метаязыковой рефлексии является актуальным
направлением, в особенности применительно к разговорной речи, поскольку
метаязыковая рефлексия рассматривается как инструмент экспрессии, средство
изменчивости речи. Именно это и обусловило тему нашего исследования. Кроме того,
предварительный анализ указывает на недостаточную разработанность тематики:
выявлено недостаточно данных, касающихся исследования метаязыковой функции
разговорной речи. Также нами не было выявлено ни одного исследования
разговорной речи, проведенного на базе корпусов.

В
ходе исследования было подтверждено предположение о том, что
Национальный корпус русского языка (НКРЯ) содержит большое количество речевых
текстов и фрагментов, позволяющих судить об особенностях разговорной речи,
выявить метаязыковую рефлексию и ее функцию.

Цели
исследования достичь удалось. Рассмотрели функцию метаязыковой рефлексии
разговорной речи на примере материалов Национального корпуса русского языка
(НКРЯ).

Все
задачи решены в полном объеме.

1.
Раскрыли сущность понятия «метаязыковая рефлексия».

Метаязыковая
рефлексия противопоставляется научному лингвистическому знанию, выступает в
качестве важной части общественного сознания, и рассматривается как важная
составляющая общественного сознания. Вопрос о средствах метаязыковой функции
все еще требует дальнейшего рассмотрения. Под метаязыком подразумевают систему
средств, направленных на реализацию метаязыковой рефлексии (системы
представлений о родном языке). В различных речевых ситуациях, коммуникативных
актах, эта средства варьируют. Метаязыковая рефлексия рассматривается как
инструмент экспрессии, средство изменчивости речи.

2.
Рассмотрели особенности разговорной речи русского языка.

Разговорная
речь всегда живая, изменчивая. Любые неологизмы, заимствования, впервые
появляясь в языке, закрепляются первоначально именно в разговорной речи, и
только потом выходят на официальный уровень, закрепляясь в словарях. Кроме
того, именно в разговорной речи максимально раскрываются различные оттенки
слов, возникают новые, нетрадиционные формы слов и значений, появляются новые
словотворческие формы и модели, например, уменьшительно-ласкательные формы,
обращения, новые сочетания слов и выражений. Именно в разговорной речи
происходит интенсивное перераспределение и трансформирование отдельных речевых
единиц.

3.
Охарактеризовали особенности, структуру НКРЯ.

Национальный корпус русского
языка (далее НКРЯ) — это отвечающий современным требованиям корпус современного
русского языка. В настоящее время корпус частично представлен в электронной
форме и его объем составляет более 120 млн. словоупотреблений.

4.
Рассмотрели функцию метаязыковой рефлексии на примере материалов НКРЯ.

Нами было проведено
лексикографическое описание слов в произвольном порядке. При этом в поле зрения
попали разноуровневые единицы, употребление которых представляет определенный
интерес для разговорной речи.  Нами были проанализированы отдельные слова. На основании
анализа,  во всех случаях можно было условно выделить еще одну или несколько
функций  слов. Можно утверждать, что НКРЯ в полной мере фиксирует все
изменения, происходящие в речи. Это первый источник, подтверждающий подобные
изменения в речи, и на его основе могут вноситься дальнейшие изменения в
словари.

         Анализ примеров устной
разговорной речи позволяет выделить ряд слов, фраз, которые имеют уникальное
значение в разговорной речи. Они отражены исключительно в НКРЯ, что указывает
на широкое употребление их в процессе разговора. Однако многие слова или их
значения не имеют словарной фикции и не отражаются ни в одном из словарей. Все
это позволяет сделать вывод, что новые слова и значения слов входят в речь
именно через НКРЯ, который является первым источником, который фиксирует
изменения, происходящие в речи. В дальнейшем, в словари могут быть внесены
изменения с опорой на материалы НКРЯ.

Кроме того, при анализе
корпуса всегда есть возможность проанализировать и контекст, что позволяет
выявить новые значения слов, их новые функциональные и эмоциональные оттенки. В
целом, можно сказать, что при анализе речевых единиц методом сплошной выборки,
можно выявить ряд изменений в речи, проанализировать основные тенденции и пути
этих изменений, определить функциональное значение слова на качественно новом
уровне. 

Однако есть и некоторые
недостатки. Например, при большом количестве анализируемых единиц становится
невозможным использование структурного подхода к изучению речевых единиц.
Поэтому более актуально применение метода анализа частотных единиц.

         В основе метода лежит
компьютеризированное определение частоты встречаемости того или иного слова в
корпусе. Нами была взята верхушка частотного словника, полученная в результате
обработки материалов НКРЯ. Нами было рассмотрено 10 единиц разговорной речи
русского языка.

         Наиболее частотным является
местоимение я, которое имеет 5398 употреблений, что составляет 2,63% от общего
количества словоупотреблений. На втором месте находится отрицательная частичка
не, имеющая 4924 употребления, что составляет 2,4%.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1.     Алешина Л. В. К вопросу об
экспериментальной лексикографии // В. И. Даль и русская региональная
лексикология и лексикография. Материалы Всерос. науч. конф. — Ярославль: ЯГПУ,
2001.

2.     Андросова (Осьмак) Н. А., Чен
Ч. В. О
возможностях лексикографического описания русской спонтанной речи //
Современные коммуникации: Язык. Человек. Общество. Культура: Сборник статей.
Екатеринбург: Изд-во УМЦ УПИ, 2010. С. 231-236.

3.     Антошинцева М. А. Проблемы лексикографического
представления замкнутой лексико-семантической группы (на материале лексики
родства) // Нормативный толковый словарь живого русского языка: теоретические
проблемы и практические трудности / Под ред. Г. Н. Скляревской. — СПб., 2007. —
С. 210-225.

4.      Арутюнова Н. Д. Язык и мир
человека. — М.: Языки русской культуры, 1999. — 896 с.

5.     Богданова-Бегларян Н. В. Конструкция (…) скажем (…) в
повседневной русской речи (материалы к словарю дискурсивных единиц) // Вестник
Калмыцкого института гуманитарных исследований РАН. № 2, 2012б. — С. 153-157.

6.     Борисова И. Н. Русский разговорный диалог:
структура и динамика. — Екатеринбург: Изд-во Ур. ун-та, 2001. — 408 с.

7.      Бродт И. С. Спонтанный
монолог в лингвистическом и социолингвистическом аспектах (на материале текстов
разного типа) Дис. … канд. филол. наук. — СПб., 2007 (машинопись). — 289 с.

8.     Ваулина Е. Ю. Принципы описания омонимии в
«Нормативном толковом словаре живого русского языка» // Нормативный толковый
словарь живого русского языка: теоретические проблемы и практические трудности
/ Под ред. Г. Н. Скляревской. — СПб., 2007. — С. 42-63.

9.      Виноградов В. В. Стилистика.
Теория поэтической речи. Поэтика. — М.: Изд-во АН СССР, 1963. — 256 с.

10. Звуковой корпус как материал для анализа русской
речи. Коллективная монография. Часть 1. Чтение. Пересказ. Описание / Н. В.
Богданова-Бегларян (Богданова), И. С. Бродт, В. В. Куканова, О. В. Павлова
(Ильичева), Е. М. Сапунова, И. А. Суббота, Н. С. Филиппова, Н. А. Хан, В. М.
Чуйко и др. / Отв. ред. Н. В. Богданова-Бегларян. — СПб.: Филологический
факультет СПбГУ, 2013. — 532 с.

11. Звуковой корпус как материал для анализа русской
речи. Коллективная монография. Часть 2. Теоретические и практические аспекты
анализа. Том 2. Звуковой корпус как материал для новых лексикографических
проектов / Н. В. Богданова-Бегларян (Богданова), Н. Г. Кутруева, Н. А. Осьмак
(Андросова), С. Ю. Пужаева, Н. А. Хан и др. / Отв. ред. Н. В.
Богданова-Бегларян. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2014 (в печати).

12.  Земская Е. А. О понятии «разговорная
речь» // Русская разговорная речь. Сборник научных трудов / Под ред. О. Б.
Сиротининой. — Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1970. — С. 3-17.

13. Крысин Л. П. Социолингвистические аспекты изучения
современного русского языка. — М.: Наука, 1989. — 186 с.

14. Крысин Л. П. Современный русский интеллигент:
штрихи к речевому портрету // Литературный язык и культурная традиция. — М.,
1994. — С. 262-282.

15. Ларин Б. А. К лингвистической характеристике
города (несколько предпосылок) // Б. А. Ларин. История русского языка и общее
языкознание. — М.: Просвещение, 1977б. — С. 189-199.

16. Лебедева Н. Б. Естественная письменная русская речь:
проблемы изучения // Русский язык: исторические судьбы и современность:
Материалы Международного конгресса исследователей русского языка. — М.: МГУ,
2001а. — С. 467-474.

17. Морозова О. Е. Проблемы лексикографирования
городской устной речи // Слово. Словарь. Словесность: Текст словаря и контекст
лексикографии. Материалы Всероссийской научной конференции. Санкт-Петербург,
РГПУ им. А. И. Герцена, 11-13 ноября 2009 года. — СПб.: Сага, 2010. — С.
222-226.

18. Осипов Б. И. Предисловие // Словарь современного
русского города. — М.: Русские словари, Астрель, АСТ, Транзиткнига, 2003. — С.
3—14.

19.  Павлова О. В. Спонтанна ли
спонтанность? // Материалы XXXVIII Международной филологической конференции
16-20 марта 2009 г. Вып. 22: Полевая лингвистика. Интегральное моделирование
звуковой формы естественных языков / Отв. ред. А. С. Асиновский, науч. ред. Н.
В. Богданова. — СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2009. — С. 105-112.

20. Реформатский А. А. Введение в языковедение. —
М.: Просвещение, 1967. — 542 с.

21. Суббота И. А. Коммуникативные стратегии
говорящего в построении описательного монолога (на материале Звукового корпуса
русского языка). Дис. … маг. лингв. — СПб., 2011 (машинопись). — 84 с.

22. Таннен Д. Ты просто меня не понимаешь:
женщины и мужчины в диалоге // Гендер и язык / Мос. гос. лингв. ун-т;
Лаборатория гендерных исследований. — М.: Языки славянской культуры, 2005. — С.
235-505.

23. Урысон Е. В. Союзы, коннекторы и теория
валентностей // Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии. По
материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бекасово, 30 мая — 3
июня 2012 г.). Выпуск 11 (18). — М.: РГГУ, 2012. — С. 627-637.

24. Филин Ф. П. Просторечная лексика // Русский язык.
Энциклопедия / Гл.ред. Ф. П. Филин. — М.: Советская энциклопедия, 1979. — С.
273-275.

25. Что такое корпус? // Официальный сайт
Национального корпуса русского языка
http://www.ruscorpora.ru/corpora-intro.html (2011).