В программе Берлинского фестиваля наконец случился прорыв: сначала «Я был дома, но…» Ангелы Шанелек, теперь «Синонимы» Надава Лапида. Редактор сайта «Искусство кино» Егор Беликов — о фильме, который наверняка тронет многих молодых, как тронул самого Егора.
Главного героя «Синонимов» зовут Йоав — это версия на иврите имени Иоав, библейского полководца, взявшего Иерусалим. Но современный Иерусалим, Париж, новому Йоаву, красивому до чертиков бездельнику, не дастся, наоборот, это Йоав капитулирует перед Израилем.
Энигматично выглядит появление Йоава в Париже. Он (изумительный дебютант Том Мерсье, что характерно, учился актерскому мастерству в Израиле, где его и обнаружил режиссер) врывается из ниоткуда в богатый дом, открывает чью-то абсолютно пустую, совершенно точно необитаемую квартиру ключом, спрятанным под ковриком (знал ли он, что ключ там? разрешили ли ему пожить в этой квартире?), и пытается заночевать в спальном мешке, но через незапертую дверь некто (вор ли зашел в заведомо пустое жилье или злой дух?) мгновенно крадет все вещи новосельца. Абсолютно голый Йоав носится по этажам, завывает, стучится во все двери, затем чуть не умирает от переохлаждения в пустой ванне, пока его не подбирают оттуда Эмиль, наследник богатой фамилии и wannabe-писатель с надрывом (Кантен Дольмер, снимался в том числе в «Молодом Годаре», не в главной роли), и его девушка Каролин, гобоистка средней неудачливости (Луиз Шевильот).
Переезжая, неизбежно перевозишь с собой себя. Режиссер-израильтянин Надав Лапид утверждает, что сюжет «Синонимов» — его личный опыт, что это он прилетел в CDGПарижский аэропорт Шарль-де-Голль и так же узнавал город и себя. И все же его путь похож на все другие самокопания, что закономерно: фильм отсылает и, конечно, к «На последнем дыхании» Годара (а Йоав чем-то неуловимо, но последовательно напоминает героя Бельмондо), и к «Трудностям перевода», и, например, к прошлогоднему «Пылающему», в том смысле, что протагонисты этих фильмов могут сказать о себе и своих приключениях в мире людей:
«Жизнь для меня — большая загадка»Цитата из «Пылающего»
«Синонимы» — это очередная, но никак не вторичная, изложенная в киноформе диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда, экранизированная попытка переродиться наперекор жизненным обстоятельствам, снятая странно и страстно, с ближневосточной экзальтацией и западноевропейской почтенностью. В кадре почти ни разу (только во флешбеках) не появляется сам Израиль, проживающий день ото дня все тот же комплекс XX века, атакующий на упреждение, самоутверждающийся в войне с Палестиной как государство не беззащитное, не как вечная жертва Шоа, но как сильная, мужественная и самобытная нация. У Йоава тоже есть незалеченная (и незалечимая) рана, которую не выложишь из чемодана. У его посадочного талона на Париж есть корешок без перфорации, который не оторвешь.
Разрешения национальный вопрос традиционно не находит. Еврей попытается изо всех сил стать французом-космополитом, откажется говорить на иврите, поработает и охранником в израильском консульстве (где встретится с парижским сионистским движением, которое его смутит и отвратит от себя), и моделью для любительских гомоэротических видео, зацепит краешком прелесть жизни на разрыв аорты (в антитезе к субординированности израильской армии, где Йоав служил до переезда в город свободной любви), захочет прочувствовать эту жизнь, но его попытки обречены. Сколько бы он ни ходил с прямой спиной в вечно модном желтом пальто, сколько бы ни зубрил французский словарь синонимов, он все равно не часть прогрессивного мира, он лишь один из элементов бесконечного синонимического ряда к этому миру.
Вот об этом и снят лучший, на мой взгляд, фильм Берлинале-2019, несомненно зрительский, необычайно уютный, парадоксально красивый, чертовски сексуальный (хотя обнаженная натура в нем есть, но при этом постельных сцен — никаких). В нем изумительная камера, все время скачущая: иногда идет съемка от первого лица, словно из глаз героя, а иногда оператор просто задорно размахивает ею из стороны в сторону, как мальчик, бегущий из школы домой и мотающий в руке портфелем. Он необычайно тонко и бережно смонтирован Арой Лапид, матерью Надава, для которой «Синонимы» стали последним фильмом (посвящение ей следует на первом же экране титров, венчая неизбежное возвращение Йоава к корням). Тем символичнее, что картина Лапида станет последним шедевром Берлинале за номером 69 эпохи Дитера КоссликаДиректор Берлинале, ушедший в отставку: следующий Берлинский фестиваль в 2020 будет делать бывший начальник смотра в Локарно. Фестиваль потерял самоидентичность политического смотра (теперь и Канн, и Венеция тоже очень политизированны), лишился бессменного директора, и в ожидании юбилея так же, как и главный герой ключевой картины в его конкурсной программе, совершает фазовый переход от себя к себе в попытке обнаружить пункты отправления и назначения.
This French/Israeli co-production stars Tom Mercier, who here makes his film debut. The young man cuts a startling figure. A performer seemingly without a lot of inhibition, he gives his character Yoav a swagger no matter what his condition. Naked and cold, or dressed in a ridiculously colored topcoat, droopy-eyed and with a mouth that’s a permanent sultry hangdog pout, Yoav looks like he’s about to get in your face even in distancing long shot.
Apparently the character is a surrogate for the movie’s writer/director Nadiv Lapid, an Israeli filmmaker who experienced an identity crisis in his younger years. In “Synonyms,” Yoav, traumatized by a stint in the IDF and fed up with his country’s cruelty and hypocrisy—the movie’s title refers to all the French words Yoav learns to characterize his awful homeland—he arrives in Paris determined to wipe his religious and national identity clean and experience rebirth. In the opening he does just that, metaphorically. Disoriented, he enters an empty apartment and gives himself a bath; he emerges to find his clothes and backpack stolen. What, a metaphor? Certainly. The movie ends with a character banging on a door that’s permanently barred to them. It’s that kind of movie.
Yoav is rescued by a young, comfortable couple in the apartment above the one he bathed in. Emile (Quentin Dolmaire) and Caroline, aka “Lo,” are intelligent, secure, and settled. Such is this movies «art film overdetermination» that you know that Yoav is going to sleep with at least one of them. (And when the deed is indeed broached, the one says, “I’ve known this was going to happen since the first time I laid eyes on you,” what do you know.) They help him out, and he finds a wreck of a flat of his own, and, despite his wanting to renounce his ties to Israel, he finds himself hanging out with countrymen of his who wear black jackets and white shirts and do “security.” In his adventures he meets a photographer who subjects him to verbal abuse during a pornographic shoot, he rejects calls from a former girlfriend and physical visits from relatives, and kicks around speechifying and recollecting that traumatic time in the IDF. He’s asked why come to France when so many Jews are leaving France, and doesn’t have much of an answer.
“Synonyms” touches on a lot of themes, including that of The Jewish Disruptor, one which the American author Philip Roth got a lot out of. The fugitive echoes of Roth also bring to mind French director Arnaud Deplechin, who draws a lot from Roth (literally—one of the monologues in his great “Kings and Queen” derives from Roth’s Sabbath’s Theater) and the variety of visual approaches here, not to mention the overall frank attitude, sometimes make “Synonyms” come off like Junior Varsity Arnaud.
But the movie is, for all its accomplishments, sketchy, tentative. And there’s something about the conception of Yoav that smacks of self-aggrandizement. He’s a rude Candide, with some of the brutishness that Adam Driver brought to his grunty, deliberately non-articulate “Girls” character. He’s macho in a world that’s ever so slowly renouncing that quality, and he’s not in the least interested in adjustment. While that makes for a striking character within the frame for most of the movie’s running time, a climactic scene in which he upbraids a group of chamber musicians reveals the heart of dumbness that invariably animates such characters.
Glenn Kenny
Glenn Kenny was the chief film critic of Premiere magazine for almost half of its existence. He has written for a host of other publications and resides in Brooklyn. Read his answers to our Movie Love Questionnaire here.
Now playing
Film Credits
Synonyms (2019)
123 minutes
Latest blog posts
about 18 hours
ago
4 days
ago
4 days
ago
5 days
ago
Comments
В рамках #ljmeetup, проведённого в Санкт-Петербурге посмотрел новый фильм Надава Лапида «Синонимы». Само мероприятие провели на территории кинотеатра «Формула Кино», а программа включала в себя фуршет и доклады нескольких блоггеров. Оказалось довольно любопытно и познавательно, за что организаторам отдельное спасибо. Французский фильм уже успел получить Золотого Медведя и приз ФИПРЕССИ на Берлинском кинофестивале, там что ознакомится с ним до премьеры было любопытно. Посмотрим, что же из этого получилось.
Израильский солдат Йоав сбежал со службы в Париж. Он никого там не знает, но хочет стать французом. Приняв душ в большой пустой квартире, он обнаруживает что его вещи украли. Голого и замёрзшего, его находит молодая пара, которая живёт этажом выше, даёт ему одежду, телефон и деньги. Вооружившись словарём, Йоав пытается найти своё место в мире большого европейского города.
Вся история подаётся небольшими эпизодами жизни Йоава в Париже и в каждый такой эпизод смотрится скорее отдельной зарисовкой из жизни чужого человека в чужой стране. Очень смутно и неохотно объясняется, как главный герой вообще попал в Париж и откуда у него все эти знакомые и условные друзья. Только ближе к концу отдельные элементы складываются вместе, но даже они не отвечают на многие вопросы. Пробираться же через сложно-сочинённые диалоги занятие не из лёгких. Возможно, виновата локализация, но некий элемент повествования в переводе точно затерялся. Название «синонимы» обыгрывается тем, что Йоав постоянно бормочет себе под нос термины из словаря, заучивая французский язык. При этом интересно — подбирает ли он слова по алфавиту, или по какому-то скрытому смыслу. Напрямую этого не объясняется, а локализация заглушает оригинальную дорожку. Эпизоды жизни Йоава разбросаны по хронометражу в вольном порядке и не всегда следующая показанная сцена происходит после предыдущей. В результате воспринимать события становится сложнее и общее впечатление сумбура лишь усиливается.
Фильм оказывается сложно воспринимать по многим причинам. Взрослый рейтинг европейского кино это вам не мрачная сказочка на ночь. Тут в первые же две минуты главный герой обнажается до гола и со стояком лезет мыться. Если подобное зрелище вас не смущает, погодите — дальше [будет хуже]будет хуже. В фильме присутствует нелицеприятная сцена онанизма главного героя, а такое смотреть ещё тяжелее. Другой спорный фактор — это манера съёмки. Режиссёр Надав Лапид перемежает съёмку из глаз с трясущейся камерой и дёрганной фокусировкой. Причём в некоторых местах это сделано даже интересно — только ты думаешь, что нам показывают вид из глаз героя, как камера показывает самого героя — как будто это зритель идёт рядом с ним, а не он сам. В результате постоянно возникает диссонанс — а от лица ли Йоава идёт повествование?
Для создания ощущения камерности, кадр берёт героев излишне крупно и близко. Это хорошо для чтения эмоций, но целостность кадра ломается — возникает ощущение, что ты чего-то не видишь, а значит — не понимаешь.
Том Мерсье сыграл Йоава и герой получился одной большой загадкой. Всё время возникают вопросы, почему он так себя ведёт. Израильтянин, который оказался в незнакомой ему стране пытается скорее не влиться в новое общество, а сбежать от старого. Он намеренно не говорит на иврите, он с трудом поддерживает контакты с друзьями, знакомыми и родственниками. Он заучивает слова из словаря, но при этом довольно неплохо говорит по-французски. Лишь в редкие моменты он спотыкается, когда пытается «вспомнить» слово, но выглядит это странно. Йоав ощущается человеком, готовым всё поменять, но при этом так и не понявшим, что именно для этого требуется сделать.
Про молодую пару Эмиля (Кантен Дольмер) и Каролину (Луиз Шевильот) фильм даёт ещё меньше информации. Оба молоды, талантливы и занимают высокое положение в обществе. Эмиль пишет некую книгу, а Каролина играет в оркестре — оба открытых взглядов и слегка устали от жизни. Йоав для них как ручная обезьянка, которая суетится, бегает и веселит их, делясь своими взглядами на жизнь. Что Дольмеру, что Шевильот удалось передать эту атмосферу загадочности и таинственности, но ясности от этого, к сожалению, не прибавляется.
Ключевым понятием фильма становится «граница» и режиссёр пытается раскрыть это понятие в многочисленных деталях, сценах и метафорах. Главный герой сам создаёт для себя многочисленные ограничения, как например, при ходьбе по улице он часто напоминает себе не смотреть наверх. Он не хочет, чтобы красота города проникла в него и поглотила. Добравшись до собора Парижской Богоматери, он кидает один беглый взгляд на здание и стремительно уходит. Позже будет сцена, где он эту границу пересекает, причём с довольно агрессивным оттенком.
Другой границей становится потребление пищи — герой высчитывает для себя норму питания — 1,5 евро в день и закупает один и тот же набор продуктов на эту сумму, при этом очевидно, что деньги у него есть, но какой-то психологический барьер мешает ему разнообразить рацион питания.
Однажды, устроившись на таможню, он пропускает целую толпу иммигрантов, крича чтобы те проходили, а границ не существует. В этом можно разлядеть метафору его собственного отношения к жизни — он одновременно знает о существующих ограничениях, но пытается их преодолеть.
Довольно много времени посвящено общению Йоава с его израильским другом, который в отличии от него открыто демонстрирует своё происхождение, причём делает это агрессивно и раздражительно. Он буквально нарывается на драку и фильм ясно показывает, что может случится при подобном поведении. В этом можно рассмотреть позицию Европы по отношению к иммигрантам — либо вы адаптируетесь к существующему порядку, заучиваете «наши» нормы жизни и не высовываетесь, либо уходите.
Весь фильм герой старается не говорить на иврите и, когда раскрывается несколько эпизодов его неприятного прошлого, становится понятно, что таким образом он пытается абстрагироваться от своего предыдущего окружения и заместить это новыми словами. В этом смысле становится показательной сцена, в которой его доводят до психологического онанизма. Финал фильма слегка разочаровывает, но несёт в себе любопытную [метафору]метафору. Йоав, окончательно разочаровавшись в Париже и Франции решает её покинуть, но перед этим стучится в дверь к Эмилю и Каролине чтобы попрощаться. Те ему не открывают и он начинает ломиться к ним в дверь. Эта сцена во многом формулирует его попытку перейти границу своего прошлого. Он так не смог отречься от того, кто он есть, и теперь просто ломится в дверь Франции, ни капли не изменившийся — одинокий, разбитый, сломленный.
Я всё ожидал, что всё происходящее окажется смертельной агонией главного героя — уж больно много странного происходит в фильме. Однако всё оказывается проще и банальнее. Набор эпизодов про иммигранта Йоава вскрывает темы терпимости европейского общества к приезжим; о возможности и условиях интеграции чужой культуры в современное государство, у которого уже есть своё видение по любым вопросам; о свободе, которую даёт это современное общество и чего требует в замен. Я не спорю, что фильм достоин тех наград, которые он получил, но это не отрицает того факта, что смотреть подобное тяжело физически и морально.
«Синонимы» это странное французское кино, в котором много всего и ничего одновременно. История израильтянина, который пытается стать французом визуально отторгается на всех уровнях. Рваная манера повествования, дерганная камера и регулярная обнаженка раздражают и поражают. Ключевым понятием становится граница, которую пытается нащупать главный герой, а вместе с этим проверяется граница восприятия зрителя. Неженок отсекают в первые две минуты, остальным предстоит увидеть слишком многое. Режиссер размышляет о свободе, терпимости и интеграции, но все мысли растворяются в очередной дерганной сцене с излишне крупным планом. Выдержать эти два часа сложно, но возможно. Однако лучше их потратить на что-то другое.
Что ещё почитать:
Еженедельная рубрика обзора киноновинок
К списку всех рецензий
Самые ожидаемые игры апреля 2019
Второй сезон сериала про путешествия во времени и герпес
Главный вестерн прошлого года
Второй Хеллбой и золотые големы
Первая часть фильма про Хеллбоя 2004 года
Ребут Хеллбоя 2019 года
Ужастик про семью у индейского кладбища
Кинокомикс про школьника в теле супергероя
Сериал про парня с молотком и его наследство
Фильм про летающего слонёнка
Триллер про доппельгангеров
Анталогия анимационных короткометражек про любовь, смерть и роботов
Сериал про стареющего актёра и его друга-вдовца
Спасибо, что подписываетесь и добавляетесь в друзья. Это очень мотивирует регулярно писать новые посты.
«Синонимы» — один из лучших фильмов Берлинале: последняя «хава нагила» в Париже
Отдельно выделим из конкурса Берлинского кинофестиваля новый фильм Надава Лапида «Синонимы». Станислав Зельвенский рекомендует, а жюри Берлинале вряд ли проигнорирует кино про эмигранта в Париже.
Спортивный молодой человек (Том Мерсье) с проколотой губой и рюкзаком за плечами стремительно движется по парижским улицам. Он заходит в османовский дом и, нашарив ключ под ковриком, попадает в огромную, абсолютно пустую парижскую квартиру. Пока, пытаясь согреться, он сидит в ванной, все его вещи загадочным образом пропадают. От смерти вследствие гипотермии его спустя какое‑то время спасут соседи — юный наследник миллионов Эмиль (Кантен Дольмер) и его подружка Каролин (Луиза Шевийотт), которая играет на гобое. Самого героя, как выяснится, зовут Йоав, и он сбежал в столицу Франции из Израиля, где ему стало невыносимо.
Самый яркий — не считая удивительного экскурса Фатиха Акина в Гамбург 1970-х — конкурсный фильм Берлинале-2019 поставил Надав Лапид, очередная надежда израильского кино, традиционно довольно безнадежного. Это третья его полнометражная картина; предыдущую в прошлом году пересняли в США как «Воспитательницу» с Мэгги Джилленхол. Если верить 43-летнему режиссеру, «Синонимы» — фильм во многом автобиографический, поскольку сам он в нулевые пытался навсегда остаться в Париже.
Это нервное, непредсказуемое, претенциозное, дикое, раздражающее, поэтичное, наивное, злое, полностью обнаженное кино, которое стоит хотя бы из любопытства пережить, даже если потом вы будете об этом немного сожалеть. Регулярно обнажен и главный герой — в абсолютно безбашенном, иначе не скажешь, исполнении израильского актера Мерсье. Его Йоав адаптируется в Париже методом погружения: он отказывается говорить на иврите даже с теми, кто его понимает, и повсюду ходит с французским словарем, зубря синонимы. Ясно, что у Мерсье такая фамилия неслучайна: французский героя, несмотря на легкий акцент, неправдоподобно близок к идеальному.
Репортаж «Кино ТВ» о премьере фильма на Берлинале и интервью с режиссером
Лапид повторяется, не знает, когда остановиться, и колотится головой не только в закрытые двери, но и в открытые, — но все это от безапелляционной и в конечном счете заразительной убежденности, что ему есть что сказать. Режиссер совсем не гонится за реализмом, хотя в каких‑то деталях подчеркнуто точен (например, цена измельченных томатов в самом дешевом супермаркете). При этом Йоав активно сопротивляется туристическому шарму Парижа, на улицах принципиально не поднимая головы, особенно на берегах Сены, а на работу устраивается охранником в израильское посольство. Впрочем, ненадолго; вскоре ему придется позировать голым для человека с айпэдом, который будет просить его засунуть палец себе в задницу и сказать что‑нибудь страстное на иврите.
Париж для Лапида (тут он, ясно, не одинок) — город кинематографический: роскошное пальто верблюжьего цвета, в котором благодаря щедрости Эмиля ходит Йоав — такой же очевидный привет «Последнему танго»
, как отношения Йоава с его спасителями — привет «Мечтателям». Приветы, впрочем, иронические и, кажется, довольно злобные. Персонаж Дольмера (звезда «Трех воспоминаний моей юности» Деплешена) с его пачками евро и водолазками, задумчивый буржуа, безуспешно сочиняющий дурной роман и с первого взгляда влюбляющийся в героя, выглядит ничуть не дружеской карикатурой на типажи новой волны — равно как и его томная подружка, которую определяют гобой и беспорядочные связи.
Позади, в Израиле, осталась бесконечная война и культура поведения, построенная на этой войне. Йоав, естественно, служил в армии и остался очевидно этим травмирован (хотя флешбэки на этот счет носят откровенно комический характер), а его новые товарищи из числа парижских израильтян — карикатурные мачо, которые при знакомстве молча начинают бороться, а на прохожих набрасываются со словами «я еврей!». Любопытно, что «Синонимы» поддержаны израильским минкультом; то ли там невнимательно прочитали сценарий, то ли решили, что одна из его центральный идей: от родины, так сказать, никуда не денешься — звучит достаточно патриотично, чтобы закрыть глаза на все остальное.
В каком‑то смысле это очень частная история — про израильскую, еврейскую идентичность, про особенности натурализации во Франции (замечательные абсурдные сцены в соответствующем центре, где людей заставляют петь «Марсельезу» и учить президентов, «дʼЭстена можете называть Валери»). Но тут, несомненно, спрятан и универсальный опыт, размышление на тему того, где кончаешься ты и начинается твоя страна. Тему популярную, кстати, и в России, но в нашем кинематографе пока осмысленную на уровне «Мальчик, ты не понял, водочки нам принеси».
Оценка
Станислава Зельвенского
Каждый из нас по-разному относиться к месту, в котором он живет. Кто-то – истинный патриот своей страны, кто-то мечтает уехать из своего глухого угла и, наконец, увидеть большой мир. Но возможно ли коренным образом изменить себя, переехав на новое место? Или известная поговорка «девушку из деревни можно вывезти, а деревню из девушки – нет» все-таки верна? Йоав, главный герой картины «Синонимы» решил ответить на эти вопросы экспериментальным путем – сбежать.
Йоав родился в Израиле, но ненавидит эту страну всей душой. Он не хочет быть евреем… Или ему так кажется? В любом случае он сбегает из своей страны, надеясь попасть во французский рай. Вместо него Йоав находит грязь и разврат, где каждая копейка стоит всех твоих моральных принципов. Французы не фанаты чужаков. Новые соседи игнорируют простые просьбы о помощи от странного иностранца. И, возможно, он просто бы сломался, если бы не встретил молодую пару из Буржа.
Фильм «Синонимы» наполнен скрытыми метафорами: каждый звук, каждое движение камеры подчеркивает важность всего происходящего. Поначалу длинные паузы в разговорах и обрывистость повествования осложняют понимание происходящего на экране. Но потом в какой-то момент начинаешь осознавать, в чем скрыта суть. Герою сложно выразить все увиденное и ощущаемое им. Каждый день для него – вечный поиск синонимов, чтобы как можно точнее описать всю свою жизнь.
Йоав – герой потерянный и брошенный. Он сам себя обрекает на звание вечного бродяги, но надеется обрести новый дом. Он не турист, его не интересует красота Сены или Нотр-Дам-де-Пари. Этот парень просто хочет стать настоящим французом, изменив себя на генном уровне. Вот только получится ли это у него? Ведь основное, что связывает его с Израилем – это язык. При этом Йоав отказывается разговаривать на иврите даже с израильтянами, которых встречает на улицах Парижа.
В то время как Франция пытается навязать главному герою свои порядки, он только лучше понимает свои особенности. Да, он еврей, а Израиль, по его мнению, хоть и “ужасен”, но для него нет ничего роднее. Йоав не готов расстаться со своим прошлым. “Мои истории просты, но все же это мои истории”, – говорит он своему другу. А ведь у каждого из нас жизнь состоит из таких небольших, но важных моментов.
Насколько бы сильно Йоав не желал слиться с местными жителями и стать таким же, как они, даже сама его внешность против этого. Он эдакий “супергерой” в ярком желтом пальто, которое видно уже издалека. Ему никак не скрыть свое настоящее “Я”. Вопрос национальности в фильме стоит особо остро, а ответ на него категоричен: еврею или кому-нибудь еще не быть французом. Французом может быть только француз. Именно поэтому Йоав в самом начале фильма стучится в закрытую дверь. И именно эта сцена повторяется в самом конце. Мы – это мы. Невозможно перестать быть собою.
Оценка редакции: 10/10
“Синонимы”: кому понравится фильм?
«Синонимы» – сложный для понимания фильм. Сам режиссер сказал, что в его картине есть такие вещи, которые поймет только француз или израильтянин. И все же это не помешало ленте взять “Золотого медведя” на Берлинском кинофестивале. Для любителей массового кино «Синонимы» потянут не больше чем на 6 из 10. А вот для настоящих ценителей острой драмы – это все 10 баллов.
ФОТО: компании-производители; “ПРОвзгляд”
Понравилась статья? Поделись с друзьями!