Крайне мало синонимы

I

non m. — нисколько, ничуть

II

ne m. quidem — совсем нет, нисколько

, superl. к parum ]

1) меньше всего, минимально, весьма мало

2) нисколько (совсем) не, вовсе не

3) нимало, нисколько, совсем нет

m. gentium — да нет же, право же нет

I

1) скупо, экономно, расчётливо, бережливо

II

I

in t. — на время, временно

ad hoc t. — до настоящего времени, доныне

tempore — со временем, мало-помалу

2) удобный момент, благоприятный случай

t. capere ad aliquid — использовать удобный момент для чего-л.

3) обстоятельство, стечение обстоятельств, положение

ut res, ita tempora rerum quaerere — исследовать как факты, так и их обстоятельства

ex (pro) tempore , — сообразуясь с текущими обстоятельствами, без подготовки, экспромтом

tempore , per t. и in tempore — своевременно, вовремя, кстати

4) тяжёлые обстоятельства, бедственное положение, опасность

omne suum t. amicorum temporibus transmittere — посвятить всё своё время друзьям, оказавшимся в тяжёлом положении

5) время, отсрочка

7) время

II

utrumque t. или gemina tempora — оба виска, виски

«С крупинкой соли», «с приправой»,

(Перевод Ф. Петровского)

Сообщения Бебеля о немецкой промышленности интересны, но, мне кажется, к ним надо отнестись cum grano salis. Что расширяется, так это большей частью промышленность по производству предметов роскоши и, пожалуй, механическое ткачество, однако пошлины на пряжу не позволяют экспортировать ткани.

Меньшевики добивались в ЦО «нейтрализации и в качестве нейтрализаторов выдвигали бундовца или Троцкого. Бундовец и Троцкий должны были играть роль свахи, которая взяла бы на себя «сочетание браком» «данных лиц, групп и учреждений» независимо от того, отреклась ли бы одна сторона от ликвидаторства или нет. Эта точка зрения свахи и составляет всю «идейную основу» примиренчества Троцкого и Ионова. Когда они жалуются и плачут по поводу того, что объединения не вышло, то это следует понимать cum grano salis. Это надо понимать так, что сватовства не вышло.

Наши одописцы льстили без меры. Это, к сожалению, неоспоримо. Но во-первых, лесть в оде требовалась обычаем того времени. Это был отвратительный обычай; но тогдашние читатели и слушатели знали, что преувеличенные похвалы, содержавшиеся в одах, должны быть принимаемы cum grano salis.

В период наибольших успехов князя Вяземского, в самих похвалах ему людей, которых мнения о себе он тщательно записывал, заключается, если их брать cum grano salis, отрицание поэтического таланта и признание только полемических способностей.

Белинский в письме к Боткину от конца февраля 1847 года, отвечая на упрек, что статья его о «Переписке» Гоголя написана «без довольной обдуманности и несколько сплеча», делает крайне характерное идейное признание: «Как ты меня мало знаешь! — восклицает он: — все лучшие мои статьи нисколько не обдуманы; это импровизация; садясь за них, я не знал, что я буду писать». Конечно признание это нужно принимать cum grano salis.

Выше я мельком упомянул о профессоре Орбинском, ведшем изредка, по поручению факультета занятия греческими текстами. Помнится, он комментировал Еврипида и излагал все пояснения по-латыни, которою владел свободно. Но его специальностью была не классическая филология, а история философии. И в этой области он был великий мастер ясного, отчетливого, изящного изложения, почти всегда cum grano salis. Его аудитории были всегда полны…

Книги имеют свою судьбу.

…чтобы быть вполне беспристрастным, вполне «критическим», я отложил на время «Зиккингена», вернее — одолжил его кое-кому из знакомых (здесь еще есть несколько немцев, более или менее образованных в вопросах литературы). Но «habent sua fata libelli», — когда их одолживаешь, то редко получаешь обратно, — и моего «Зиккингена» мне тоже пришлось отвоевывать силой.

В Телемахиде находится много хороших стихов и счастливых оборотов. Радищев написал о них целую статью (см. собрание сочинений А. Радищева). Дельвиг приводил часто следующий стих в пример прекрасного гекзаметра:

Корабль Одиссеев,

Бегом волны деля, из очей ушел и сокрылся

Вообще изучение Тредьяковского приносит более пользы, нежели изучение прочих наших старых писателей. Сумароков и Херасков верно не стоят Тредьяковского, — habent sua fata libelli.

Habent sua fata libelli. «Полтава» не имела успеха. Вероятно она и не стоила его; но я был избалован приемом, оказанным моим прежним, гораздо слабейшим произведениям; к тому ж это сочинение совсем оригинальное, а мы из того и бьемся.

Я теперь гощу у дочери Тани Сухотиной. И ее муж Михаил Сергеевич и его взрослые сыновья от первой жены очень умные молодые люди. Один из них проходит курс философии в Швейцарском университете. Так вот я нынче хочу почитать им места из вашей книги. [ — авт. ] Habent sua fata libelli. Как моим писаниям приписывается совсем не подобающее им значение, так ваши книги проходят совершенно неизвестными среди людей, которым они, казалось бы, так крайне нужны.

Habent sua fata libelli; и статьи, конечно, — тоже, и писатели, и литературные партии — тоже. Бывает так, что какая-нибудь статья, какой-нибудь писатель, какая-нибудь группа писателей вдруг становятся модными: о них говорят, спорят, от них проходу нет — и все это часто вовсе не потому, чтобы в них блеснула какая-нибудь совершенно новая мысль или вообще какие-нибудь выходящие из ряда вон достоинства, а по причинам, даже вне их лежащим и почти неуловимым.

Особняком стоит седьмой и последний экскурс [ — авт. ]: я хотел в нем представить синтез того, что я, как истолкователь древнего мира, имею передать тем, для кого я работаю. Я хотел его первоначально озаглавить «моим друзьям», разумея под последними не одних только моих личных друзей, но и всех тех, кто, подобно мне, признает обязательным для себя «кодекс чести мыслителя» (см. стр. 91). После нескольких метаморфоз он вылился, в силу художественных соображений, в настоящую свою форму. Так-то я лишний раз убедился, что от автора зачастую зависит только решение, писать ли книгу или не писать ее; раз решение принято — она пишется сама и принимает ту форму, которую должна принять по внутренней необходимости. В этом — особый смысл известной поговорки habent sua fata libelli; и, пожалуй, самый глубокий и «роковой» ее смысл.

Латинская пословица «habent sua fata libelli» — «книжки тоже имеют свою судьбу» — приобретает необычайно широкое значение, когда мы станем говорить не о судьбе книжки (или другого какого-нибудь художественного произведения) во время жизни ее автора и в смысле перемены настроений, мод и вкусов читателей определенной эпохи, а попытаемся определить судьбу такой книжки или произведения искусства, которое оказалось поразительно долговечным: вот тогда мы почти неизбежно наткнемся то на оценки необычайно высокие, то на затмение прослеживаемого нами шедевра.

Плыть необходимо, жить необходимости.

Navigare necesse est… Это латинское изречение, древняя матросская поговорка. «Плавать по морю необходимо…» Некогда море для человека было бесконечным, безбрежным, неясным и потому постоянно манящим — а что там дальше, за горизонтом?

Он [ Ю. А. Гагарин ] — умел везде успевать. Знаменитая его улыбка не потускнела от времени, не превратилась только в защитное средство. Сверхчеловек? Нет, обычный человек из плоти и крови, но хорошей закваски был человек и очень крепкой закалки. Этим и дорог. Мечтал ли еще полететь? Мечтал. Говорил об этом не часто, но говорил. И были у него определенные планы… Таким людям надо бы отпускать по два века, а он прожил до обидного мало. До последней минуты жил по высокому счету. «Navigare necesse est — vivere non est necesse» — «Плавать по морю необходимо…»

«Жить не так уж необходимо, но необходимо плавать по морям». Давно родилась эта фраза. Веками на древней латыни повторяли ее люди. И каждый мореплаватель находил в этих мудрых словах свой смысл. Капитан дальнего плавания Октавиан Витольдович Анджеевский эту древнюю фразу услышал от отца в 15 лет, отправляясь в свое первое плавание. С тех пор прошло 45 лет. 45 лет водит Анджеевский суда по всему свету.

Древние изречения иногда утрачивают принадлежность к определенному времени. Кажется, они звучали всегда одинаково. Хотя это, конечно, не так. Есть известная латинская формула: «Navigare necesse est» — «Плавать по морю необходимо». Прежде чем стать прописной истиной, она долго была выражением мужества, граничащего с дерзостью.